Пока она гостила долгое время у отца, я глаз с нее не сводил. Не могу четко определить природу своих чувств. Я просто ее хотел. Вот такую мягкую, наивную, невинную, беленькую и нежно-чистую. Похоть присутствовала однозначно. Хотелось оставить на ее белой коже свои грязные следы.
Ева…
Не зря Царь дал ей такое имя. Она, как искушение, как грех, который может довести мужика до сумасшествия. Она, как эксклюзив, что-то уникальное среди однообразия. Я изучал ее.
Ее голос, ее пронзительно синие глаза, ее жесты и манеры. Словно прикоснешься к ней и обретёшь свободу. Ее запах, как глоток самого чистого воздуха, того, чего в моей жизни нет и не будет.
Меня трогают любые ее эмоции. Потому что они все неподдельные, на поверхности. Плачет она, боится или радуется. Она ничего не вуалирует, не умеет играть и имитировать. Таких женщин уже практически нет. Даже молодые девочки сейчас все напрочь фальшивые.
Конечно, Ева этого не замечала. Я умею держать лицо. Иначе бы не выжил в системе. Но я четко понимал, что эта девочка – табу. Мне ее нельзя. И не только потому, что она дочь Царя. Мне, в общем, нельзя иметь такую девочку. Мой мир ее сожрет и не подавится. Я не смогу ей дать ничего достойного. Ничего, что ждут такие девочки от мужчин. Я циничный и холодный, не умеющий любить, как этого требуют женщины. Она так и осталась чем-то недостижимым для меня. Нет, я могу взять то, что захочу, никогда себе не отказывал. Но Ева стала исключением. Отгородить ее от себя – это забота о ней. Пусть так и останется моей несбывшейся мечтой.
Должна же быть у меня мечта. Что-то эфемерное, то, что никогда не сбудется. До Евы у меня не было мечты.
Когда девочка улетела назад, чтобы жить своей ванильной жизнью, я нашел ее копию. Чтобы воплотить свои похотливые фантазии. Конечно, Снежана – это не Ева. Лишь ее некачественная подделка, суррогат. Но мне доступна только она. Эксклюзив слишком дорог. Бесценен. И у меня нет ресурса, чтобы им завладеть.
— Как твой спектакль? — интересуюсь я, продолжая ее рассматривать. Я даже выбрал ту же творческую натуру, максимально близкую к Еве.
— Спасибо, хорошо. Я так волновалась, но, когда вошла на сцену, включилась. Это как секс с тобой – страшно очень, но ты летишь в эйфории.
Усмехаюсь, отпивая еще виски.
— Рад, что ты получаешь удовольствие.
Да, я не всегда трахаю ее с порога. Мы разговариваем, можем играть в шахматы или нарды. Такова наша прелюдия. Я делаю со Снежаной то, что хотел бы делать с Евой. Но это первые полчаса, а потом меня срывает от понимания, что Снежана – не Ева, я начинаю жестить и просто драть свою персональную шлюху. На злости, что она не та, кого я на самом деле хочу. Я наказываю её за это. Глупо и нерационально. Ромашка никогда не станет орхидеей, как её ни расти и ни маскируй красками.
Снежана что-то хочет мне сказать, открывает рот, но тут же сжимает губы, потому что я не давал ей разрешения. Она говорит только тогда, когда я хочу.
— Говори, — выдыхаю.
— Мы давно не встречались. Что-то случилось?
Да, мы давно не встречались. Сначала было не до этого. А потом в моей жизни появился эксклюзив. Настоящая Ева. И я чётко прочувствовал разницу.
Но сегодня мне нужна Снежана. Слишком много внутри накопилось неудовлетворенного желания. Мою орхидею трогать нельзя, приходится терзать ромашку. Иначе я свихнусь и погублю орхидею. Ева в шоке только от моего присутствия в ее личном пространстве.
— Что-то случилось, да… Было некогда, — неопределённо отвечаю я. Девушка боится потерять стабильность, к которой привыкла.
— Встань, всё-таки сними эту тряпку, она меня раздражает, — холодно велю ей. Нет, я сам просил приходить ко мне в таком виде. Но сегодня на её халатике слишком много блеска. Ева не надела бы что-то настолько гламурное.
Снежана быстро встает и снимает с себя халатик.
— Дай мне его! — требую я. Дергаю. Разрываю тряпку под удивлённый взглядом девушки. — Сядь назад!
Садится, облизывая губы.
Это обнажённое тело совершенное. Без изъянов. Но не то. Не оригинал…
А мне нужен секс. Иначе я не буду столь сдержан со Снежинкой.
— Разведи ноги, — велю.
Разводит.
— Шире
Ее ноги максимально раскрываются, насколько это позволяет кресло.
— Читай «Я не любил» и мастурбируй.
В глазах девушки нет удивления или непонимания, она знает, что делать. Я, как истинный псих, заставляю ее это делать часто. Куда мне до чистоты Снежинки, она в своей иллюзии этого не поймет.
— Я не любил её, но не давал уйти... — начинает Снежана, прикрывая глаза, откидывая голову. Да, ее глаза должны быть закрыты, иначе я посчитаю, что это подделка.