— Труп всего лишь труп, Ева, — холодно рассуждает Назар. — Зачем тебе на него смотреть? В нем нет жизни, чувств и эмоций. Помни отца живым. А не трупом в гробу.
Открываю рот, но потом кусаю губы. Может, он и прав… Никто не мечтает присутствовать на похоронах своих родителей. Когда погибла моя мама, мне было всего десять лет. И отец тогда тоже не пустил меня на кладбище. Помню, как моя бабушка осуждала его за это. Но теперь я понимаю, что так было правильно. Я не помню маму трупом, а помню ее молодой, красивой и жизнерадостной. Как много в этом Скорпионе от моего отца. Хотя они даже не родственники. Они хуже… Они «семья». И я их «семья».
Закрываю глаза, слезы льются из глаз тихо и непроизвольно.
В моей руке звонит телефон, нет сил ответить. Нет сил даже посмотреть, кто это. Телефон замирает, но тут же снова оживает. Поднимаю экран к лицу. Это Габриэль. Я так и не пришла на завтрак. Он переживает. Я никогда не пропускала наш ритуальный завтрак, даже когда болела, он мило приносил мне завтрак домой. Сбрасываю звонок. Не могу сейчас говорить.
Слышу, как мужчина встает с места и проходится по моей гостиной. В комнату врывается свежий воздух вместе с запахом озона. Дождь всё-таки пошел…
Щелчок, и к запаху озона примешивался запах табака.
Терпеть не могу, когда курят рядом со мной.
Поднимаю голову. Скорпион стоит в профиль, смотрит в окно и курит. Держит сигарету по-мужски, зажимая фильтр большим и указательным пальцем, глубоко затягиваясь.
— Я никому не позволяю курить в своей квартире, — сообщаю ему заплетающимся языком.
— Правильно делаешь, — выдыхает дым, продолжая курить. Снова хочу возмутиться этой наглости, но Скорпион ловит мой взгляд и погружает в чёрную бездну. В его дьявольских глазах столько холода, словно он тоже труп. Это пугает. Не выдерживаю его взгляда, отворачиваюсь, прикрывая глаза. — Поспи, Ева. У нас вечером самолёт, — сообщает он мне.
— Какой самолёт?
— Железный.
— Куда мы летим? Я никуда не хочу, — отрицательно верчу головой. Слышу его приближающиеся шаги. Назар встаёт позади дивана и опирается руками по обе стороны от моей головы. Смотрю на его ладонь с рисунком скорпиона и покрываюсь мурашками. Мне кажется, он живой и сейчас ужалит меня. Впрыснет яд и отравит. Сглатываю.
— Ты летишь домой, Ева. На родину, — хрипло и низко сообщает он мне. А ещё я заметила, что в конце каждого предложения Назар повторяет моё имя. И Ева из его уст звучит пугающе. Хочется запретить ему называть меня по имени.
— Зачем? Я не хочу, — ёжусь от холодного воздуха, врывающегося в окна.
— Затем, что ты, Ева, теперь единственная наследница империи Царёва. И на тебя объявлена охота.
Я настолько пьяна и в шоке, что не могу адекватно оценить сказанное Назаром. Сейчас меня всё больше и больше пугает скорпион на его ладони возле моей головы. Мне кажется, он шевелится и вот-вот ударит.
— Зачем тогда бежать в логово охотников?
— Затем, что здесь я не смогу тебя защитить. Этот город не принадлежит мне.
— А тот принадлежит? — съезжаю по спинке вниз, подальше от скорпиона, и ложусь на диван, обнимая подушку, сворачиваюсь в клубок. Холодно.
— Да. Спи, — щёлкает пальцами перед моим лицом. И я, словно под гипнозом, закрываю глаза и тут же погружаюсь в чёрную бездну.
***
Просыпаюсь, оттого что снова чувствую холод и запах табака. А еще голос… Хриплый, низкий мужской голос. Который я не хочу слышать. Но выбора мне не оставили.
— Да, через семь часов, машину к аэропорту, — говорит этот голос. — И комнату подготовьте для Евы.
И память возвращается, вырывая меня из спасительной бездны. Резко сажусь и тут же падаю назад на диван от простреливающей головной боли. В глаза словно песка насыпали, ужасно хочется пить.
Папу убили…
Ты наследница империи…
На тебя объявили охоту…
Все это никак не умещается в моей голове.
Еще с утра я выбирала платье, в котором пойду на завтрак с Габриэлем. А вчера вечером рисовала эскизы для нашего с Сарой проекта и выбирала материал.
А сейчас должна лететь на родину, где на меня объявлена охота. В город, принадлежащий Скорпиону. И это не пафосная фраза и не преувеличение для того, чтобы произвести на меня впечатление или запугать. Это правда. Отец и Скорпион были страшными, ужасными людьми. Моя детская ранимая психика не выдержала. Папа все понимал и отправил меня очень далеко от той чёрной вязкой грязи. Я думала, что меня это больше никогда не коснётся…
Хотите рассмешить бога, расскажите ему о своих планах.
Кутаюсь в плед. Совершенно не помню, чтобы укрывалась, когда засыпала. Мало того, этот плед лежал в шкафу моей спальни… Но для Скорпиона нет личного пространства и закрытых дверей.