— Пока нет… Еву из дома не выпускать ни под каким предлогом и ни с кем, кроме меня!
— Ты противоречишь себе, Скорп.
— В каком смысле? — перевожу взгляд на Гора.
— Так ты сегодня отпустил её с Мартой в торговый центр.
— Я отпустил? — прикрываю глаза, чтобы не прострелить башку Гору.
Каждый нервничает по-своему. Кто-то кричит, кто-то плачет, кто-то бьёт посуду. А я убиваю. Молча. Но псих внутри меня пока видит границы.
— Поясни. Потому что я никого никуда не отпускал.
— Марта написала тебе сообщение. Ты дал добро. Они были не одни, с охраной.
— Марта разучилась формулировать правильно вопросы и понимать мои ответы! «Ева планирует обновить гардероб» – это, сука, не вопрос. И мой ответ «Пусть обновляет» – не разрешение. Марту ко мне в кабинет сразу же, как только приедем. Где они сейчас?
— Уже давно дома, всё в порядке.
— Значит, Еве крупно повезло. А Марте – нет, — расслабляюсь, откидываясь на спинку сиденья.
Марта, Марта, воспитывать тебя, дуру, и воспитывать. Так и приговор себе подпишешь, идиотка.
— Марта поехала к отцу, — сообщает мне Гор по приезду. — Вернуть?
— Нет. Утром разберусь. Ева где?
— В своей комнате.
— Хорошо, отдыхай.
Скидываю пиджак, бросая его в кабинет, закатываю рукава рубашки и направляюсь к Еве.
Марта Мартой, но Еве нужно доходчиво объяснить, что ее свобода относительна и может обойтись ей очень дорого.
Могу, конечно, вызвать ее к себе в кабинет. Но я хочу войти в ее комнату и в ее личное пространство. Слишком много охотников вокруг…
Открываю дверь в комнату Евы, глубоко вдыхая запах. Пахнет одновременно чистотой и грехом. Моим грехом.
В комнате пусто, ее телефон на комоде, много коробок и пакетов на полу, на кровати белье. Простой белый комплект небрежно брошен, в ванной комнате льется вода.
Цепляю пальцами трусики, рассматриваю. Они еще хранят ее тепло и запах. Перебираю трусики в пальцах, по телу разливается жар. Вот мой оригинал и мой эксклюзив. Нет больше такого нигде.
Сжимаю трусики в кулак, закрываю глаза. Ева сама по себе грех. Когда чётко осознаешь, что нельзя, но всё равно хочешь, и понимаешь, что возьмёшь. Подношу её трусики к лицу и, как истинный извращенец, втягиваю запах. Запах, на который у меня встаёт. Сглатываю. Слышу, как распахивается дверь ванной. Оборачиваюсь.
— Ой! — вскрикивает девочка.
Она обнажённая.
Полностью.
Мокрая, с капельками воды на белой нежной коже. Мне хочется закатить глаза от первого экстаза, подаренного ей мне. Но я сдерживаюсь. Её халат лежит в кресле, она вышла за ним. Жаль, что всё это не намерение продемонстрировать мне себя.
Её первый шок от моего присутствия длится всего несколько секунд. Но эти секунды я могу сфотографировать в своей памяти. Все безупречные детали. Слишком красивая, слишком манящая, слишком идеальная, словно ненастоящая. Идеальная даже в общепринятых недостатках. Её грудь не округлая, а каплеобразная. Соски персиковые, маленькие, и я прикусываю язык до боли, чтобы прямо сейчас не вгрызться зубами в эти соски. Талия тонкая, бедра… Она сжимает ноги, скрывая от меня самое сокровенное. Шумно сглатываю, сильнее стискивая в кулаке её трусики.
Ева приходит в себя и дергается назад в ванную.
— Стоять! — впервые повышаю на неё голос. Потому что я ещё не всё рассмотрел.
Замирает, обнимая себя руками. И вот она думает, что закрылась от меня, а выходит совсем наоборот. Этот невинный жест уязвимости будит во мне внутреннего похотливого извращенца. Маньяка, который возбуждается от невинности.
— Стой на месте и не двигайся, Ева, — иду к ней…