Стюардесса пытается меня усадить, тараторя о том, что пока нельзя вставать. А я не могу. Или меня вывернет прямо на шикарный пол этого самолёта, ей под ноги.
— Где туалет?! — спрашиваю на русском, теряясь в пространстве. Английский я знаю на уровне носителя. Но сейчас голова не соображает, что надо переключиться на другой язык.
Назар грубо отстраняет стюардессу, словно она не человек, а просто помеха. Хватает меня за плечи и быстро ведёт к туалету. Открывает дверь кабинки и заходит вместе со мной.
— Выйди, — сдавлено прошу его я, сгибаясь над унитазом. Молча выходит.
После того как меня несколько минут выворачивает над унитазом, становится легче. Голова ещё кружится, но дышать уже легче. Открываю холодную воду, умываюсь, пытаясь прийти в себя. Желудок теперь пуст и болезненно сосет. Сглатываю.
Промакнув лицо полотенцем, не узнаю себя. Бледная, опухшая, глаза воспалённые, губы почти белые, руки дрожат, сердце колотится. И почему-то жутко страшно.
Выхожу из кабинки, медленно добираясь до своего места. Сажусь, кутаюсь в плед, который уже лежит на кресле.
— Ева, — зовёт меня Назар. От его безэмоционального, хриплого голоса бегут мурашки. Не реагирую, пытаясь дышать ровно. — Ева, посмотри на меня! — не просит. Он никогда ничего не просит. Он приказывает. Поворачиваюсь.
— Мне что-то очень плохо, — хриплю я, снова сглатывая.
— Учащённое сердцебиение, сводит желудок, кружится голова, трясёт и окатывает паникой? — очень точно описывает моё состояние. Киваю. Он словно сканер. Мне даже кажется, Скорпион лучше меня знает, что творится в моей голове.
— Это паническая атака, — выносит вердикт. — С тобой раньше такое было?
— Нет.
— Это стресс, плюс перепады давления. Ничего страшного с тобой не происходит, — словно гипнотизирует меня своим монотонным голосом и черным взглядом. Всматриваюсь в него. И не верю своим глазам, на секунду зажмуриваюсь, потому что мне кажется, что его зрачки огромные, в них нет даже радужки.
Открываю глаза – нет, показалось. Меня передергивает от этой реалистичной галлюцинации.
— Ева, — мне кажется, сейчас его голос обретает краски, хотя он такой же монотонный. Но становится более глубокий и небесцветный. Цепляюсь за этот голос. — Смотри на меня, Снежинка.
Снежинка…
Я не хочу смотреть в его дьявольскую чёрную бездну, но и оторваться не могу. Словно он не разрешает. И только Скорпион решает, когда отпустить.
— Сделай глубокий вдох, — делаю. Даже не соображаю, как это происходит. Я просто на автомате делаю, как велит его голос. — Задержи дыхание. Не дыши.
И я не дышу.
— Медленно выдыхай. Еще глубокий вдох. Задержи дыхание.
Пока мое тело слушается его, рассматриваю мужчину. Мысленно рисую в голове его портрет, пытаясь отвлечься от панической атаки.
Его лицо кажется гранитным, словно он ожил только чтобы вершить судьбы других. Резко выделяющиеся черты лица. Высокие скулы, кожа немного смуглая, линия сильной челюсти, тёмная щетина, аккуратно окантованная, нос с горбинкой, который явно когда-то был сломан, складка между бровей.
Нет, Назар не стар, ему лет тридцать пять. Эта складка придаёт ему грубости, брутальности. Брюнет. Очень короткая стрижка. Широкие плечи, спортивное телосложение. Но без излишеств. Под чёрной распахнутой на шее рубашкой виднеется толстая цепь из серебра с непонятным амулетом из чёрного камня.
Но самое главное – это глаза. Глубокие. Они пронзают насквозь, открывая самое сокровенное. То, чего не хочется никому открывать. Но я уже говорила, что для Скорпиона нет закрытых дверей.
— Выдыхай, Ева, — его голос вновь теряет краски, становясь бесцветным. — Легче?
Захлопываю веки, потому что Скорпион уже отпустил. Прислушиваюсь к себе. Дыхание ровное, сердце больше не колотится так сильно, паника отпустила. Слабость, хочется спать.
— Да, — выдыхаю, не открывая глаза.
— Унесите этот чай, — обращается Назар к стюардессе на английском. — Он остыл. Принесите горячий и десерт, — не просит. Велит.
— Я не хочу десерт, — тихо сообщаю. Сил говорить опять нет. Боюсь, мой желудок не выдержит.
— Но ты все равно его съешь. Через силу. Тебе нужно поднять уровень сахара, — сообщает так, словно уже взглядом отсканировал мою кровь. Не спорю.
Мне приносят чай и десерт в стеклянной вазочке, а мужчине – виски со льдом. Назар утыкается в планшет, что-то лениво листает, не обращая на меня внимания, и пьет крепкий алкоголь так, словно это прохладительный напиток, не морщась.