Смотрю на его раскрытую ладонь, на тыльной стороне которой скорпион, и не решаюсь. Я не хочу.
Игнорирую его руку и выбираюсь сама.
Назар не реагирует на мою неприязнь. Он раскрывает пальто, помогая мне его надеть. Ветер холодный, запахиваю пальто. Возможно, не так холодно, как кажется. Но от контраста с Мадридом меня начинает лихорадить.
Сам Скорпион не одевается, оставаясь лишь в распахнутом костюме и черной рубашке под ним. Он молча взмахивает рукой, призывая меня идти вперед. Иду. Меня покачивает, спотыкаюсь на ровном месте, голова кругом. Назар ловит меня за талию, удерживая на месте. И даже через пальто его руки оставляют на мне болезненные ожоги.
— Я в порядке, — вырываюсь.
Скорпион отпускает, но подставляет предплечье. Хватаюсь за него. Еще не хватало разбить нос. Отец всегда говорил, что глупо отказываться от помощи, если она тебе необходима.
Идём. Осматриваю двор. Всё ухожено, чисто, вылизано. Голубые ели вдоль брусчатой тропинки, по которой мы идём, стали еще выше с момента моего последнего визита. В клумбах когда-то цвели розы, но сейчас всё убрано и острижено. Двор у нас огромный, но вокруг него каменный забор с пиками, как в средневековье. Настолько высокий, что приходится задирать голову, чтобы увидеть его край. И в центре всего этого величия трехэтажный особняк, облицованный черным камнем. Мне всегда не нравился черный цвет, эти огромные арочные окна и острые пики крыши, словно мы в готическом замке. Отец даже обещал построить другой дом, какой я захочу. Но… не успел.
— Кто решил, что я должна выйти за тебя замуж? Отец?
— Нет. Я.
— Зачем?
— Наконец ты выключила эмоции и начала задавать правильные вопросы, Ева, — снисходительно отвечает он. — Но я отвечу позже. Когда ты отдохнешь и придешь в себя, чтобы адекватно воспринять информацию.
А мне кажется, что я никогда не приду в себя.
Это все невозможно принять!
— Что бы ты ни ответил, я не выйду замуж. Ни за тебя, ни за кого другого. В Мадриде у меня есть парень, которого я люблю, — выдаю ему. И мне кажется, это весомый аргумент.
— Был.
— Что?
— У тебя был парень… И он остался в Мадриде, — холодно и безапелляционно выдаёт Скорпион. А я впиваюсь ногтями в его предплечье, пытаясь причинить боль.
Глава 5
Ева
— Что значит «был»? — распахиваю глаза, останавливась. Резко убираю руку, чтобы больше не касаться этого мужчины. — Что ты сделал с Габриэлем?
А Назар так и продолжает медленно идти вперед. И мне приходится догонять. Его молчание будит во мне панику.
— Что значит «был»?! — повышаю голос, чтобы меня услышали.
— То и значит. У тебя теперь нет парня, — равнодушно выдыхает он, когда мы подходим к главному входу. — А что такое? — наконец, разворачивается ко мне. — Он был тебе дорог?
— Что ты с ним сделал?! — обтираю вспотевшие ладони о пальто.
— Ничего, Ева. Ничего! — выделяет слова. — Есть просто Габриэль. А парня у тебя нет. Я достаточно ясно выразился? Истерики не будет? — ловит мой взгляд. Отворачиваюсь.
— Истерика обязательно будет… Когда я осознаю, кто вы такие, — назло ему шепчу и прохожу в дом, когда Назар открывает для меня дверь.
Сейчас я еще в прострации. В одном Скорпион прав: слишком много информации, которую я еще не переварила. Из меня словно выкачали воздух. Дышать трудно.
Мы проходим в холл, где всё тоже в черных и серебряных тонах. К нам сразу же выходит девушка, тоже в чёрной униформе. Незнакомая. Я помню весь старый персонал. Не просто помню, я знала всех по именам. Потому что после смерти мамы они чуть ли не единственные, с кем я общалась в доме.
— Добрый день. Добро пожаловать домой, — улыбается мне девушка.
А мне не хочется отвечать и уж тем более улыбаться ей в ответ. Ибо день недобрый и дом уже неродной. Здесь всё ново и чуждо для меня. Внутри нашего дома никогда не было столько черного цвета. Мама любила пастельные тона и яркие живые цветы. Они стояли повсюду. А сейчас в огромных вазах из черного камня какие-то мертвые сухоцветы.
Вздрагиваю, когда ко мне неожиданно прикасается Назар. Но он просто помогает снять мне пальто. Позволяю. Пальто тут же передается горничной.
— Позвольте вашу сумочку, — продолжает улыбаться девушка. Понимаю. Она хочет казаться доброжелательной и приветливой. Только в доме траур, и улыбки неуместны.
— Нет, — качаю головой, крепко сжимая ручки сумки.
— Комната Евы Александровны готова? — интересуется Назар.