Спускаюсь. Игнорирую столовую, где раздаётся грубый голос Юлии, который она прокурила, но почему-то считает это сексуальным. Хотя не мне рассуждать о сексе. У меня его не было.
Шура на кухне ловко снимает блинчик со сковороды и наливает следующий.
Обожаю её блины. Сто лет их не ела. Желудок предательски урчит. Рядом крутится ещё одна новенькая горничная, собирая на поднос еду. Подношу палец к губам, чтобы девушка меня не выдала. Та, смущаясь, быстро выходит. Подхожу к Шуре и обнимаю её со спины.
— Ой! — из ее рук выпадает половник. — Напугала, зараза такая! — ворчит она, даже не оборачиваясь. Она не со зла. Такая манера общения, которая заставляет меня впервые за сутки улыбнуться. — Я уже старая, инфаркт может хватить! — оборачивается ко мне.
— Привет! Я так скучала, — снова кидаюсь ей на шею. Она обнимает меня в ответ и гладит по спине. И вот теперь хочется порыдать от души. Так всегда бывает, когда чувствуешь родного человека. Всхлипываю, шмыгаю носом, глаза наполняются слезами.
— Да ты ж моя хорошая. Моя бедная девочка. Не надо плакать, — утешает она меня. — Они этого не любят. Не надо ушедших заливать слезами.
— Шура, — только и могу сказать я.
— Тихо, тихо… — гладит меня.
Чувствую запах гари. Блинчик сгорел, но мы так и стоим.
— Все сгорело, — сообщаю я, вырываясь из ее объятий.
— Да и черт с ним! — отмахивается Шура. — Здесь давно пора все спалить, — выбрасывает сгоревший блин, наливает еще. Разворачиваюсь и вижу в дверях кухни Скорпиона. Он молча наблюдает, сложив руки на груди. Утираю слёзы.
— Ева, мы ждём тебя в столовой, — сообщает он мне.
— Не ждите. Я здесь поем, — качаю головой. — Шур, сделаешь мне свой какао? — прошу я.
У нее особенный какао. Ни в одном ресторане мира так его не варят.
— Сейчас сварю, конечно. Исхудала как! Ты вообще что-нибудь ешь? Где твои щеки? — ругает меня.
Да, до шестнадцати лет я была «булочкой». Но потом как-то переросла.
— Ева, — обрывает нашу болтовню Скорпион. — Ты должна присутствовать на завтраке, — давяще произносит он.
— Зачем?
— Чтобы расставить приоритеты. Так надо. И ты это поймёшь, как только сядешь за стол.
— Да что я могу там расставить? — прикрываю глаза.
— Пойдём, — безапелляционно заявляет Назар и снова подставляет мне свое предплечье.
— Иди, девочка, иди. Покажи этой выдре, кто тут настоящая хозяйка, — отсылает меня Шура.
Хватаюсь за Назара, иду.
— Выдра? — шепчу Скорпиону.
— Да. Тут я согласен, — выдаёт он. — Но… — тормозит со мной в коридоре. — Не перечь ей. Будь милой и строй из себя дуру. Что бы она ни несла.
— Зачем?
— Так надо. Делай, как я говорю. Пока без объяснений.
Интересно…
Глава 6
Ева
Юлии около тридцати лет. Точно я не знаю, ибо, когда отец притащил ее ко мне в Мадрид познакомиться, я не интересовалась ее возрастом. Сразу было ясно, что отец лет на двадцать старше. Выглядит она хорошо. Стройная, выдающаяся грудь, бедра, губы подкачены, как положено, ресницы, острый маникюр, ухоженные длинные блестящие волосы пепельного цвета. Настоящее это всё, либо искусственное – я не знаю, не разбираюсь и знать не хочу. Она была мне неприятна с самого начала. Какая-то вся жеманная и наигранно манерная. Гламурная, что ли. Но отцу нравилось, и я молчала.
Может, я, конечно, невзлюбила Юлию за то, что она заняла место моей матери. Нет, я знала, что отец не святой, но своих женщин он со мной никогда не знакомил. А ее познакомил и в дом притащил. Это определённо ревность. А теперь и это мне кажется глупым и пустым. Да пусть женится хоть на десяти телках сразу и организует в доме гарем. Лишь бы был живой. А теперь его нет…
Юлия сидит за столом в своём чёрном шелковом халате с кружевными рукавами и пьет кофе, смотря в окно.
— Добрый день! — привлекаю к себе внимание, входя в столовую под руку с Назаром.
Юля переводит на меня взгляд и тут же впивается глазами в наши руки. Резко отпускаю Скорпиона.
— Здравствуй, Ева, — печально вздыхает она. — Давно ты прилетела?
— Рано утром, — сообщаю я и сажусь напротив Юлии, когда Назар отодвигает для меня стул. Скорпион садится на место отца во главу стола. И это не вызывает у меня отторжения. Кто-то же должен рулить этим кораблём.
— Вот и похоронили Сашу, — всхлипывает Юлия. И нет в ее печали ни наигранности, ни жеманства. Я ей верю. Может, на самом деле у них с отцом была тесная связь. По-настоящему. А не ради денег. Всё может быть. Мой отец в пятьдесят выглядел довольно неплохо.
— Да… — сглатываю. Мне нечего сказать.
В столовую входит горничная. Мне подают какао, Юлии – смузи из чего-то зеленого, а Скорпиону – чай. На столе уже блинчики, сырники, ягоды, сметана, сырная и мясная нарезка и свежие булочки. Пахнет аппетитно. Мне нужно поесть, иначе я так и не избавлюсь от густого тумана в голове.