Я не говорю ей ничего.
Не предупреждаю. Просто смотрю и думаю: “Теперь я ему не нужна”.
Это первый раз, когда я думаю, что со мной что-то не так. Почему он выбрал сначала меня, а потом — другую?
Когда мы идем в школу, Ваня попадает в мой класс.
И тогда, в детском саду, я просто понимаю: если хочешь, чтобы тебя не забыли, нужно делать то, что от тебя хотят. Даже если не хочешь. Даже если странно. Даже если потом стыдно.
Сцена 3: Танец в лагере
Сцена 3: Танец в лагере
Лето после первого класса. Первая поездка без родителей.
Я стою в коридоре квартиры с рюкзаком, в котором лежат новые босоножки “на вырост” и шампунь “Чайная роза” — самый дорогой из тех, что продавались в нашем магазине.
Бабушка три раза проверяет, всё ли собрано:
— Трусов хватит? А если постираешь — долго сохнут будут.
— Хватит, баб.
— Зубы чисти каждый день. И шею мой, а то подумают, что из плохой семьи.
Автобус пахнет резиной и чужими бутербродами. Дети галдят, смеются, кто-то уже плачет и хочет домой.
В отряде двадцать человек. Девочки сразу делятся на группы — кто красивее, кто богаче, кто смелее. Я никуда не вписываюсь, но это не страшно. Здесь нет Вани, нет одноклассников, которые знали, какая я на самом деле.
Он самый красивый в отряде. Все это видят. Высокий, загорелый, с веснушками и с белоснежной улыбкой и футболкой “Cool”, на которую все девочки смотрят как на произведение искусства.
Его зовут Максим. Он играет в волейбол, смеется громко и знает, что на него смотрят. Вокруг него всегда крутятся девочки — хихикают, спрашивают глупые вопросы, пытаются случайно задеть.
Я не хихикаю. Просто смотрю издалека и думаю: “Он красивый.” Не больше. Не меньше.
Первое диско в пятницу. Звучат песни, которые я знаю наизусть — “Стрелы Амура”, “Ягода-малина”. Все танцуют, смеются, кто-то уже целуется в углу.
Когда заигрывает медленная песня, девочки замирают. Все ждут, кого пригласят мальчики.
Максим оглядывает зал. Его взгляд останавливается на мне.
— Потанцуем? — спрашивает он.
Я даже не сразу понимаю, что это мне. Оборачиваюсь — вдруг он говорит с кем-то за моей спиной. Но за спиной никого нет.
— Да, — говорю я, и голос дрожит.
Мы встаем в центр зала. Я не знаю, куда деть руки. Он кладет свои мне на талию — осторожно, неловко. Мы покачиваемся в такт музыке, как две доски.
Но он не отпускает.
— Как тебя зовут? — спрашивает он.
— Таня.
— А меня Максим. Но ты уже знаешь.
Я киваю. Конечно, знаю.
Мы танцуем молча. Я чувствую, как все смотрят на нас, и это… хорошо. Как будто я становлюсь кем-то важным.
После этого он приглашает меня каждый вечер. Не разговариваем почти. Просто танцуем три медленные песни подряд, а потом расходимся — он к мальчикам, я к девочкам.
Я становлюсь популярной. Ко мне подходят, спрашивают:
— И что он в тебе нашел?
— Вы встречаетесь?
— Он тебе нравится?
Я пожимаю плечами. Не знаю, что ответить. Но внутри что-то светится.
Наконец-то кто-то выбирает меня. Не потому что воспитательница сказала “подружись”, не потому что больше некого. Просто выбирает.
Смена заканчивается так быстро. В последний день мы обмениваемся адресами, пишем друг другу в блокнотики “Не забывай!” и “Приезжай в гости!”
Максим подходит ко мне перед отъездом.
— Было круто, — говорит он.
— Угу.
— Может, еще увидимся.
— Может быть.
Он не спрашивает мой адрес. Я не спрашиваю его.
В автобусе я думаю: “Может, этого хватит на всю жизнь. Одна смена в лагере и один мальчик, который выбрал меня первой.”
Но я уже знаю, что не хватит. Я уже знаю, что буду искать это чувство снова и снова. Когда кто-то смотрит на тебя и думает: “Вот эту. Именно эту.”
Даже если потом он уходит и забывает, как тебя зовут.
Сцена 4 В электричке
Сцена 4 В электричке (после первого класса)
Мне нравится ездить в электричке. Окна большие, деревья мелькают, стук колес. И люди всегда говорят: “Ой, какая красивая девочка!”
Я улыбаюсь. Мне приятно.
Но потом бабушка начинает.
— Ох, пришлось мне на пенсию досрочно уйти, чтобы за ней присматривать, — говорит она тете напротив. — У неё ж мама умерла.
— Ой, — охает тетя. — А сколько ей было?
— Три годика. Совсем маленькая. Я прихожу — та лежит, а эта орёт в кроватке.