Дома ад.
Бабушка гоняется за мной по всей квартире с лозиной:
— Признавайся! Где была? Что на пруду делала?
— Нигде я не была! — ору я, прыгая через стулья. — Мы у Алины во дворе играли!
— Врешь! Баба Клава своими глазами видела!
— Не видела!
Не знаю, почему не признаюсь. Почему не прошу прощения. Просто упрямлюсь и вру, хотя понимаю — бесполезно.
Меня ловят и лупят как Сидорову козу. Лозина свистит, я ору, но все равно не сдаюсь.
— Это ж надо, — говорит бабушка, тяжело дыша. — Молчит как партизан. И кто тебя так врать научил?
Я лежу на кровати, всхлипываю и думаю — больше никогда не поверю, если кто-то позовет. Все равно обманут. Все равно подставят.
— И что из тебя вырастет, — вздыхает бабушка, уходя. — Что только вырастет…
А я лежу и понимаю — Алина специально меня подбила. Знала, что мне влетит. Хотела посмотреть, как меня будут ругать.
И больше никогда меня не зовет.
Сцена 6: Двенадцать баллов
Сцена 6: Двенадцать баллов (5 класс)
Геометрия — мой кошмар. Не математика — там я еще как-то справляюсь, списывая у Лерки. А геометрия — это треугольники, углы, какие-то доказательства. У меня в голове не укладывается.
Марья Петровна задает проект — нарисовать разные виды треугольников и подписать их свойства. Обычно я бы попросила Лерку, или списала бы у кого-нибудь. Но тут я решаю — сама сделаю.
Весь вечер сижу за столом. Рисую линейкой, стираю, рисую снова. Треугольники получаются кривые, буквы — корявые. Но я стараюсь. Очень.
Утром несу свой листок как драгоценность. Боюсь помять.
Марья Петровна собирает все работы. Начинает проверять при нас. У Лерки — красиво, аккуратно. Кивает одобрительно.
Доходит до моей. Я замираю.
Она смотрит, морщится чуть-чуть. Но берет красную ручку и ставит: “12”.
— Я сама рисовала, — говорю я, не выдерживая.
— Угу, вижу, — отвечает она и небрежно чиркает оценку в журнал.
Двенадцать! У меня! По геометрии!
Я сижу и свечусь изнутри. Хочется всем рассказать, показать, крикнуть: “Смотрите, я могу!”
Потом Марья Петровна раздает работы обратно. И я слышу:
— У меня тоже двенадцать!
— И у меня!
— Вау, и у меня!
Оказывается, у всех в классе — двенадцать. Даже у Петьки, который нарисовал три загогулины и подписал “треугольники разные”.
Мой восторг сдувается как шарик.
Но листок я все равно приношу домой. Кладу в папку с грамотами, которую бабушка показывает гостям. И долго еще смотрю на эту красную “12”, вспоминая тот момент, когда я думала — я особенная.
Даже если это было неправда.