Сознание отчаянно хочет отключиться, потому что я испытываю физическую боль наравне с Риком. Только что-то удерживает, заставляя закончить начатое. В нос бьет сладковатый запах жареного мяса, я вижу, как плоть шипит от пламени, но продолжаю, пока свеча моего мужчины не падает на землю и не гаснет.
Поступаю так же и со своей. Ворон выплевывает свою деревяшку, его лицо покрыто испариной и искажено от боли, но он все равно силится улыбнуться мне.
– Спасибо, – произносит одними губами и практически падает здоровым боком на лавку, однако я успеваю его немного поддержать.
Сначала хочу прикрыть кофтой, но ожоги ведь нельзя. Поэтому беру один прямоугольник фольги и начинаю аккуратно разворачивать. Получается целая тонюсенькая простыня. На ней даже есть пометка, какой стороной укрывать: от холода – золотой стороной наружу.
Затем вспоминаю про нашу обувь и начинаю осматриваться. Бумагу я точно не найду, как и сухую ткань. И тут взгляд цепляется за мох у основания крыши. Забираюсь на вторую лавку и тянусь к растению. Сухой!
Спасибо тебе, Тимофей Баженов, и твоим советам. А еще Лексу, который так обожает Рен-ТВ. И моим наушникам, что никогда не спасали от слишком громкого звука.
Отколупываю столько, сколько получается и рассовываю внутрь обуви, так же обкладываю стельки и шнурки.
А потом мое тело перестает слушаться и я просто растягиваюсь на земле, а мир перед глазами тухнет. Пожалуй, наконец-то.
Глава 14
Лара
Меня будит запах еды, явно горячей, возможно, даже вкусной, и недовольное кряхтение над головой. И, возможно, я бы даже обрадовалась этому факту, если бы не одно но: голос совершенно незнакомый.
Не успеваю толком разлепить глаза, как уже подскакиваю на ноги. Голова спросонья кружится, а тело, которое я уронила прямо на землю, неприятно ноет в нескольких местах. Тем не менее, сейчас я как никогда готова бороться, даже не подозревая, кто к нам в гости пожаловал.
– О, хоть девка сама встала, – бурчит старческий голос, пока я пытаюсь устоять на ногах и поднять, наконец, тяжелые веки. – Будь я хотя бы годков на пяток моложе, сам бы перенес. А так, читай, век разменял, куда мне уже барышень на руках таскать.
Наконец, мне удается сфокусировать взгляд и рассмотреть незнакомца. Выражение “Двое из ларца одинаковых с лица” сразу же всплывает в памяти. И хорошо, что мой мозг еще заторможенный, и я не начинаю орать, видя перед собой деда один в один из деревни…
От мыслей, что, возможно, мы уже все мертвы, меня избавляет тяжелый стон Ворона. Подбегаю к нему. Мужчина весь покрыт испариной, похоже – у него жар.
– А вы хто такие будете? – спрашивает за спиной дед.
Я же аккуратненько, практически незаметно, поправляю кофту, лежащую поверх денег, техники и пистолета.
Никогда не любила, да, в общем-то, и не умела врать, однако, услышав щелчок затвора охотничьего ружья за спиной, оперативно соображаю нужный текст, который тут же выдаю без запинки:
– Мы с компанией на пикник выехали. Вроде бы, все отлично: коньяк, шашлык – все дела. Затем один плохой человек намекнул на нехорошие вещи и мы с моим мужчиной решили покинуть компанию. Шли через деревню, а там – мародеры по домам лазят. Потом нас заметили, выстрелы начались, ну мы в лес и убежали. Только вот моего мужчину ранили… – тараторю, не моргнув глазом.
Продолжаю стоять спиной к деду, проверяя состояние Рика, который всё еще без сознания. Пульс есть, дыхание тяжелое, лоб – и правда горячий. Не придумав ничего лучше, тянусь к куче мокрых тряпок, беру в руки одну из них, слегка отжимаю и опускаю на Ворону на лоб.
Старик, подозрительно притихший, взглядом прожигает мою спину. Наверное, не стоит ему знать, что его брат мёртв, а может, он уже и сам это понял. Говорят же про ментальную связь близнецов…
– Пулю вытащили? – наконец интересуется дед, разрывая своим хриплым голосом тишину.
– Сквозное, – уныло повторяю вчерашние слова Рика.
– Давай я тебя хоть накормлю, потом к брату домой сходим, за травами. Он умеет всякие настойки делать, целебные.
Снова хочу сказать, что нет уже его брата, но язык не слушается, а потому мне удается издать лишь непонятное мычание в ответ.