- Не тупи, - спокойным голосом произнес он.
- Как я должна реагировать на эту новость?! - ее голос стал выше.
- Успокоиться, - ровным тоном произнес Барретт, и Марта, сконцентрировав волю, выдохнула. Она должна была узнать как можно больше, а Барретт не терпел истерик. Выставит из кабинета. Он не церемонился.
Она всегда считала себя бойцом. И сейчас она понимала, что жизнь в очередной раз ударила ее под дых. Всё, что ей оставалось - держать удар. Чтобы скрыть свою всепоглощающую боль, острой иглой засевшей в грудной клетке, она стиснула зубы.
- И что теперь? - вскинула она на него серьезный взгляд. - Мне собирать чемоданы?
- У тебя есть выбор.
Она на секунду замерла, обдумывая слова Барретта, и покачала головой.
- Ну безусловно. Тебе нужна будет женщина, пока Лили в положении. Не думаю, что ты будешь иметь ее беременной. Учитывая, как жестко ты трахаешься, выкидыш ей гарантирован. А тут я под рукой. Другую искать не нужно, - с сарказмом произнесла она.
- Сбавь обороты, Марта, - произнес Барретт, и в его голосе почувствовался металл.
Марта поняла, что превысила свои полномочия и постаралась успокоиться - она знала, что Барретт не станет терпеть ее недовольство, а его решения не подвергались обсуждению. Это она испытала на собственной шкуре, когда попыталась отвоевать право открыть бутик на Пятой авеню, который Барретт в свое время запретил в качестве наказания. Последовавшее унижение и очередное ограничение в бизнесе она запомнила надолго. Может быть, поэтому сейчас она держала себя в руках лучше, чем когда узнала о том, что Барретт поселил Харт в пентхаусе. Марта сконцентрировала всю свою волю и выдохнула.
- Прости, - произнесла она.
- У меня нет проблемы с женщинами, - продолжил он и добавил: - Включи логику.
Он был прав. Без женщины он не останется. Они сами вешались ему на шею, не стесняясь Марты. Она знала, как минимум, трех таких женщин, не считая сестер Романофф и Джины, которая по какой-то причине перестала тереться рядом с Барреттом и обходила его стороной.
Барретт продолжал молчать, а Марта, сконцентрировав волю и отодвинув эмоции, рассуждала логически.
Во-первых, она не сомневалась, что беременность случайна. Обмануть такого, как Барретт, невозможно. Он, с его звериным чутьем, определял ложь за милю, и тогда приговор был бы однозначным. Во-вторых, Марта была уверена, что беременность началась в Сингапуре, до смерти отца Лили и ее болезни, о которой она узнала из разговора Барретта с доктором Митчеллом месяц назад. О смерти отца Лили Марта также узнала из ежедневных звонков Авроры с отчетами Барретту. Отправлять Лили на аборт после утраты отца и тяжелой болезни - это все равно что убить саму Лили. Как бы Марта не относилась к девчонке, но смерти ей не желала. Однако, в период беременности Лили кормили медикаментами, а Ричарду однозначно не нужен ребенок-урод. Ему и здоровый-то ребенок не был интересен. Она прекрасно знала, что наследники - это не по части Барретта. У него были люди, преданные, которых он отбирал и вел по карьерной лестнице, пестуя своих преемников.
- Благородство - это, конечно, красиво, - подбирала она слова. - Но ты не думаешь, что спасая девушку, на выходе ты получишь ребенка с отклонениями, учитывая, что она переболела в период беременности.
- С плодом все нормально, - ответил Барретт, и Марта, делая очередной вывод, опустила взгляд. Значит, Лили лечили с таким расчетом, чтобы не навредить будущему ребенку. Барретт решил, что не хочет ее добивать окончательно и сохранил беременность. И главное, Марта даже не могла винить в этом саму Лили. Такого психического прессинга та бы не выдержала. Она никогда не отличалась ни силой духа, ни силой физической. Марта скривилась - образ девы в беде, Одетта из “Лебединого Озера”, вечно умирающая и требующая защиты. Тем более, после смерти отца и тяжелой болезни. Но осознание слабости соперницы и ее положения не давали ей ни успокоения, ни освобождения от боли.
Сейчас она чувствовала хребтом всю трагичность своего жизненного выбора. Ради Барретта она сделала невозможное. Она простила ему убийство их будущего ребенка. Ради него она пошла на многое и кардинально изменила свою жизнь. Ради него она наступила себе на горло - умерила свою независимость и смирилась с существованием его молодой любовницы, которую он выводил в свет не только заграницей, но даже здесь, в Сиэтле. А теперь Марту просто ставили перед фактом беременности.
- Значит, ее ты решил не добивать после смерти отца, а мои чувства не пощадил, когда принимал решение оставить беременность, - вздохнула она, понимая, что сейчас рассуждает нелогично. Они с Харт были в разных ситуациях. Но осознание всего этого не делало боль легче. Это было несправедливо. Она тоже хотела ребенка от любимого человека.