- Я тоже с ней связь держу. Как раз малыша ее с днем рождения недавно поздравляла. И фотографии часто просматриваю в инсте. Замечательный у нее сын подрастает.
- Она, кстати, недавно к Гленну своему переехала.
- Да, она мне тоже говорила. Но это, скорее, вынужденная мера, - вздохнула я. - Хочет, чтобы у ребенка был отец. А Мэт тянется к Гленну, папой его называет.
- Ну да. Какой отец из Райана, - произнесла Джулия, подхватывая на вилку креветку. - Он ведь тогда сорвался, и Перри не выиграли иск об установлении порядка общения с ребенком. Эмили тогда перекрестилась от радости.
- Печально всё это, - вздохнула я. - Сын всё-таки.
- У Райана одни игры на уме, - махнула Джулия вилкой. - Чему он сына научит? Ничего не делать по жизни, играть в покер и шататься по казино. Совершенно безвекторный мужик. Только в уши красиво мог петь про любовь.
- Да, согласна. Он безвекторный.
- Барретт твой… - и она, посмотрев на меня, аккуратно сказала, - признай, не ангел, но какой Вектор. Впахивает двадцать четыре часа в сутки. Создал империю. Сделал себя сам. Есть чему сына научить.
- Да, есть, - улыбнулась я, соглашаясь с ней, но на душе было неспокойно.
Глава 58.
На яхту мы с Диланом вернулись без опозданий, чем порадовали Аврору.
После очередной проверки моего давления я пожелала Рори спокойной ночи и ушла на верхнюю палубу спать. Однако, как я не старалась, сон не шел.
Завтра был очень важный день для нас с Акулёнком - второй скрининг, который должен был показать все ли в порядке с малышом.
“Мы установили дополнительный парашют, дочка”, - с благодарностью вспомнила я слова папы из сна, и мне очень хотелось верить, что этот второй парашют мои родители приготовили для малыша.
Но не только скрининг беспокоил меня и вселял треогу. С тех пор, как Ричард не отправил меня на аборт, я пыталась понять, почему он изменил свое решение в таком принципиальном для него вопросе.
Я не верила, что он пожалел меня.Он всегда читал меня без погрешностей. Читал меня лучше, чем я сама себя. Он знал, что я выдержу аборт. Знал мои пределы. Он и был моим Пределом, высшей точкой моих возможностей.
В принятии решений он всегда руководствовался разумом, а не чувствами. Он всегда был рационален. Именно поэтому его называли Дьяволом. Именно поэтому я видела в его вердикте какой-то рациональный смысл, а не жалость.
Я долго пыталась уловить его логику, понять ход его мысли, проанализировать лабиринты его разума, и озарение пришло само собой. Я проснулась среди ночи и знала ответ. Он всегда лежал на поверхности.
Я никогда не забывала, через что прошел этот маленький и пока нерожденный человек и всякий раз поражалась его силе.
Он выжил несмотря ни на что. Вопреки. Выдержал натиск Барретта. Пережил смерть моего отца. Перенес мою болезнь и выстоял под напором медикаментов, которыми его травили. Мне никто не говорил, какими препаратами меня лечили, но я была уверена, что вытаскивали именно меня, а не ребенка. Иначе Барретт еще в период болезни сказал бы мне, что не отправит на аборт, тем самым простимулировав меня к выздоровлению.
Живучесть этого маленького человека в итоге дала результат - заинтересованность Барретта. Он увидел в нем потенциал. Возможность. Проект, который можно развить. Создать нечто уникальное, как “Нарушитель”.
Но осознание этой истины повлекло цепную реакцию неутешительных для меня выводов. Я понимала, УЗИ не могло выявить всех тонкостей на таком маленьком сроке, и погрешности, как последствия перенесенных малышом испытаний, могли проявиться позже. Это значило, что любое отклонение от нормы приведет к единственно целесообразному решению Барретта - отмена проекта на любом его этапе, а мне это представят как несчастный случай. Неполноценный ребенок Ричарду был не нужен.
Я гнала от себя эту истину, но она врывалась в мое сознание снова и снова, она будила меня среди ночи и лишала меня покоя и сна.
“Я принял решение оставить беременность”, - слышался его баритон, и эти слова врезались в мою память гранитной надписью. Он не сказал - “оставить ребенка”, он лишь позволил сохранить беременность.
“Галерея продолжит свое работу, и ты продолжишь учебу в университете”, - вспоминались его указания, и если раньше я воспринимала эти слова как подарок, то, сделав выводы, сполна осознала холодную логику его решения. Он понимал - чем дольше я буду ходить беременной, тем сильнее буду привязываться к ребенку, и в случае отмены “проекта” спасением от депрессии, отвлекающим маневром, может стать Дело и учеба, которые удержат меня спасательным кругом на поверхности жизни.