Первый ощутимый удар она получила за две недели до поездки в Германию, когда Ричард взял ее в яхт-клуб, где у него была запланирована деловая встреча.
Казалось, Марта уже настроилась на то, что, рано или поздно, в бомонде заговорят о беременности Лили, но она рассчитывала, что этот слух не распространится так скоро. Как оказалось, времени у неё не осталось. Как только Марта появилась в клубе, на неё обрушился поток заинтересованных взглядов, в которых так и читалось «а правда, что молодая любовница Барретта беременна?»
Масла в огонь подлил нечаянно подслушанный обрывок разговора в SPA клуба, куда Марта наведалась на массаж, пока Ричард вел переговоры и играл в бильярд.
- Скоро эта Лилит подвинет Марту, - послышался голос одной из участниц беседы. - Все-таки ребенок. Наследник империи дает статус.
- Не, Марта еще повоюет, - возразила вторая.
- Может быть, Лилит секс противопоказан. А Барретту женщина всегда нужна, - усмехнулась третья.
- А мне кажется, она уйдет сама. Это чересчур. Ведь она даже не его жена, - отозвалась четвертая.
- Пф… - фыркнула первая. - Если она уйдет, то только облегчит Лилит путь на трон.
- Успокойтесь, - отозвалась пятая. - Барретт - хищник вольных кровей. Если Марта уйдет, он может найти другую. Вон, очередь стоит. Даже при беременной Лилит.
- Ой, да! Ты видела, как на него сегодня смотрела Регина? - подхватила первая.
- А что ты хочешь? Там столько денег.
- Да нууу, - протянула первая. - Регине деньги не нужны. Ей отец нехилое наследство оставил, прежде чем отойти в мир иной. И с бизнесом она хорошо управляется, не смотри, что молодая и смазливая.
- Согласна. На Барретта западают не из-за денег. Убойный купаж ума, силы, опасности и секса, - усмехнулась одна из участниц.
- Ты поосторожней, а то расскажем твоему мужу, - рассмеялись женщины и продолжили полоскать Марте кости и делать ставки, сколько та продержиться.
Но Марту, ее женскую гордость и амбиции, задевало не это - статус Лилит, как матери будущего наследника Барретта, был для общества первостепенным и даже не обсуждался.
Она хотела выйти из своего укрытия и ткнуть носом каждую из сплетниц в их собственную жизнь. Из пяти присутствующих у одной были свободные отношения с молоденькими мальчиками. Вторая была лезби и в мужчинах разбиралась еще хуже, чем в моде и украшениях. У банкирши муж разжирел до невероятных размеров, и его член та, вероятно, видила только под воздействием виагры, у мужа другой было, как минимум, две тайные любовницы, о которых сплетничал весь бомонд. А муж третьей был самым что ни на есть альфонсом, который женился на выгодной партии и теперь пристроился к кормушке семейного бизнеса, так как сам был не способен ни на что вразумительное.
У каждой из них был свой скелет в шкафу, но Марте от этого было не легче. Ее положение в высших кругах, которое она зарабатывала столько лет, разваливался на глазах, как карточный домик. Мэй ее предупреждала об этом, но мало знать - чувствовать этот удар по женскому самолюбию оказалось гораздо больнее.
Сконцентрировав волю, она шла рядом с Барреттом, гордо подняв голову, но уже не ощущала себя ни первостепенной, ни значимой, как это было ранее. Сейчас она была “одной из”. Вернее, как оказалось, она всегда таковой являлась.
Тем не менее, считая себя бойцом, она переступила через свои женские амбиции, смирилась с тем, что ее с Лили позиции равны, и улетела в Германию, подальше от проблем, настроившись на интересную поездку с мужчиной, которого она так любила.
Однако в Германии кошмар продолжился. Потому что от реальности, в которой она сейчас жила, уже нельзя было скрыться.
Глава 61.
Как оказалось, в Германию приехали не только Марта с Ричардом, но и Пхенги с тайваньцами - неким мистером Лунгом и его спутницей Юи Линь.
Завидев жену сингапурца и подругу Лунга, Марта поняла, что и в Германии ей не удастся отдохнуть от темы “Лили и ее беременность”. Мэй ей говорила, что уже поговаривают в Бангкоке. Она не ошиблась - во взгляде Этель, Юи и теперь уже и Елены прослеживалось любопытство, пусть не столь откровенное и жесткое, как в Сиэтле. Марта хребтом чувствовала, что об интересном положении молодой любовницы Барретта говорил весь азиатский, а следом и немецкий бомонд. Слухи распространялись со скоростью света, это Марта знала по своему опыту. Вычислить цепочку было делом минуты. Лили или Лат могли рассказать об этом Нари, та постаралась растрезвонить благую весть на всю Азию, а уж Этель могла шепнуть на ушко жене Госса.