- Я и не думала, что мясо может быть таким вкусным, - улыбнулась я, отправляя в рот очередной сочный кусок.
Барретт не был удивлен моей внезапной любовью к говядине, и я догадывалась, почему - ему, определенно, докладывали, как я питаюсь и чем.
Он ничего не ответил, сел за стол и, наконец, приступил к своему ужину, вернее, к закускам.
На палубе воцарилась аппетитная тишина, когда каждый был занят своим делом, но ее нарушил звук приехавшего лифта. Лат не заставил себя долго ждать - он нес поднос с шипящим, только что с гриля стейком для Барретта и двумя плитками шоколада для меня.
Поставив перед хозяином блюдо и передав мне шоколад, он бросил на нас внимательный взгляд, но я, понимая его без слов, улыбнулась и покачала головой, давая понять, что больше мне на сегодня ничего из еды не понадобится.
Лат так же тихо удалился, а Ричард, бросив взгляд на черный шоколад рядом с моей тарелкой, приступил к своему шипящему ужину.
Стейк "с кровью". Так, как Ричард любил.
Я внимательно наблюдала, как он отрезал кусок за куском, как красноватый сок стекал на тарелку, и мой рот заполнился слюной, а мои ноздри улавливали неповторимый аромат мяса.
Я перевела взгляд на свое хорошо прожаренное филе и поняла, что потеряла к нему не только аппетит, а вообще какой бы то ни было интерес. Я хотела мяса, сырого мяса. С кровью. Вот такого, чтобы стекала красноватая сочная жижа, больше напоминающая кровь.
Я смотрела на тарелку Барретта и не могла оторвать взгляда, так и застыв с вилкой и ножом в руках.
- Почему не ешь? - повернул он голову в мою сторону.
- Сырого мяса хочу, с кровью… - честно призналась я, не отводя взгляда от розоватой плоти.
Я как-то просила у Авроры сырого мяса, но она отказала, говоря, что там могут быть какие-то паразиты, и на всякий случай проверила мой гемоглобин, который, естественно, оказался в норме. Но сейчас, наблюдая за Ричардом, я понимала, что не могу сдержаться, и была уверена, что в мясе, которое отбирают для моего Хищника, не будет никакой заразы.
Барретт не ответил, лишь молча отрезал очередной кусок и, внезапно протянув мне, скомандовал “рот”.
Мне даже не нужно было ничего говорить, я набросилась на вилку и проглотила мясо в одну секунду, практически не прожевывая. От теплой плоти во рту появился странный вязкий вкус. Солоноватый. С нотками металла. Как кровь. Но мне он нравился. Очень нравился.
- Еще хочу… - смотрела я на него жадными глазами.
Барретт не возражал - он отрезал кусок побольше, а я, наблюдая, как на тарелке образовывается коричнево-красная жижа добавила:
- И можно эту кровь еще…
Он промолчал, но обмакнул мясо в сок и протянул мне, подставив ладонь.
Пока я проглатывала очередную дозу красного сочного мяса, Ричард позвонил вниз, чтобы приготовили еще одну порцию “рибай блю”, и скормил мне еще один кусок.
Я с жадностью заглотила сочную говядину, и пока мой Хищник забрасывал мясо и в свой рот, улыбнулась этой картине. Так и хотелось сказать “Отец делится мясом с сыном”, но я не стала кидаться громкими титулами - мне казалось слишком навязчивым, нарочито подчеркнутым так обозначать свою беременность. Ричард, зная мое равнодушие к мясу, и так понимал, кого он кормит.
- Спасибо за вкусное мясо, - лишь произнесла я и прислушалась к Акуленку.
Мне казалось, что сейчас, когда его покормил сам отец, он должен был дать о себе знать. Однако, он продолжал таиться и настраиваться.
Тем временем, принесли еще одну порцию стейка, Ричард отдал мне свою тарелку, с которой, собственно, он меня и кормил, но мне оказалось мало.
Доев своё мясо, я вновь посмотрела на Барретта.
- Тебе достаточно, - отрезал он, а я, наблюдая, как он отправляет в рот сочный кусок стейка, заскулила и, в порыве жадности, замешанной на гормонах, все-таки выпалила:
- Не мне. Акуленку.
- Акуленку, - посмотрел на меня Ричард, и я поняла, что нечаянно проболталась.
- Когда ребенок выходит со мной на связь, ощущения такие... будто внутри рыбка проплывает… - ответила я и, секунду подумав, дополнила пояснениями: - А так как он Сын Акулы. Поэтому Акуленок.
Барретт промолчал, продолжая поглощать свой рибай, так и не дав мне добавки, а я, все еще чувствуя голод, развернула плитку черного горького шоколада и с жадностью откусила лакомство.
Как ни странно, шоколад помог мне отвлечься от “кровавого” стейка, а я, все еще чувствуя молчание малыша, внезапно поняла, что моя нечаянная оплошность была, как раз, очень кстати - она могла помочь продолжить настройку Сына на Отца.
Проглотив очередную дольку шоколада, я посмотрела на Ричарда, который уже доедал говядину, и тихо спросила: