"ДЫШИ!" - посылал импульсы мой мозг, и я проваливаясь в пекло ада, пронизанная болью и судорогой оргазма.
Барретт трахал меня долго и изнуряюще. В жёстком темпе. На мое выживание. Мои мышцы горели от боли, мой позвоночник трещал под давлением его силы, мои рот сводило от судорог, а корни моих волос я уже не чувствовала, также как и свой разбитый клитор.
"ДЫШИ!" - чувствуя кровь на губах, впивалась я ногтями в "каменную" поверхность стола.
Но Барретт продолжал меня трахать. Нон-стопом. Беспощадно. Пока из моей груди вместо криков не начал вырываться лишь хрип.
"ДЫШИ!" - выбрасывали звуки мои легкие, пока мое тело корчилось в конвульсиях на раскаленном жертвеннике.
Но Барретт продолжал врываться в меня, раздирать меня на части, а я цеплялась за реальность, пытаясь выжить в этой радиации, с одним единственным словом на потрескавшихся губах:
"ДЫШИ"
Я не помню, когда это закончилось, я лишь зафиксировала сознанием, как в мой рот залили воду и меня полуживую, мокрую от пота, спермы, моей слюны и выделений после оргазмов, подняли на руки и понесли в спальню.
С трудом приподняв веки, я бросила изнеможенный взгляд на черный стол-жертвенник, испачканный нашим возбуждением, мокрый от нашего пота, и обессиленно выдохнула.
“Обряд инициации сына Дьявола и его матери произведен”, - где-то на краю сознания пронеслась мысль, и я отключилась.
Глава 70.
Прошло несколько дней с момента моей Вальпургиевой ночи. Как я и предполагала,, выдержала радиацию моего Солнца не только я, но и Акуленок. У меня создалось четкое впечатление, что Ричард расширил пределы моей выносливости еще на несколько единиц. Выносливости не только моей но и Акуленка, и сейчас, видя тревожный взгляд Авроры, измеряющей мне давление, я улыбалась.
Несмотря на то, что мне пришлось прятать под парео следы вакханалии и отпечатки пальцев моего Киборга, я не чувствовала себя разбитой, хотя, чего скрывать, Скорпион умел впитывать в себя мою энергию.
Я была уверена, что мои крики никто не слышал, так как стеклянные панели были плотно задвинуты, и звуконепроницаемость хозяйской палубы нельзя было поставить под сомнение, но вопросы Авроры, которые носили пусть и медицинский, но интимный характер, говорили сами за себя.
- Рори, у меня даже не мажет, я в полном порядке… - сжала я ее ладонь, а про себя добавила: “это так же верно, как и то, что я вынашиваю сына Ричарда Барретта”.
Мою уверенность подкреплял и сам Акуленок - утром, после Дьявольской ночи, когда Ричард, осмотрев меня, ушел в душ и собираться на работу, сын вышел со мной на связь. Он проплыл Акуленком внутри, и у меня на губах заиграла непроизвольная улыбка. Ощущения были странные. Легкие. Будто я выпила бокал игристого шампанского. Я даже ощутила легкий вкус во рту. Несмотря на то, что по мне той ночью проехался Танк, я почувствовала не только легкость, но и прилив энергии. Такой сильный, что я, несмотря на боль и дискомфорт в мышцах, встала и пошла к Ричарду в душ. Создавалось ощущение, будто сын Дьявола меня подпитывал силами изнутри и таким образом говорил “со мной все в порядке”, а я, накрывая рукой живот, отвечала “с нами все в порядке”.
- Как у астронавта, - отвлекла меня от мыслей Аврора, наблюдая за тонометром, и подала мне очередной витаминный коктейль.
Однако, наблюдая за Авророй, я ловила в ее взгляде неуверенность и не могла избавиться от чувства, что ее гложет какая-то мысль.
- Если ты тревожишься обо мне, то не надо… - сжала я ее ладонь и, чтобы окончательно успокоить, добавила: - Если бы Ричард заподозрил какие-то отклонения, он бы меня уже сто раз отправил на УЗИ…
- Нет, с тобой все в порядке, - кивнула она.
- Тогда почему у тебя такой вид, будто ты в чем-то не уверена.
- Ты в порядке, - повторила она, и я поняла, что этот ее взгляд мне напоминает.
Создавалось ощущение, будто у нее выбили почву из под ног, и она не знала, за что ей ухватиться, чтобы окончательно не провалиться в Хаос.
- Я могу тебе как-то помочь? - аккуратно спросила я, понимая, что, скорее всего, дело касается Макартура.
- Нет… - ответила она, вставая с тахты.
- Хочешь, прогуляемся по палубе? - предложила я.
- Это полезно, - сказала она тоном медсестры и протянула мне руку.
Мы шли вдоль левого борта, я чувствовала босыми пятками теплый настил, ветер, дувший с самого утра, трепал мой шелковый “палантин”, который скрывал отметины после Вальпургиевой ночи, и я вновь поймала на себе взгляд Авроры, шедшей немного сзади. Теперь он был хмурым, неопределенным.