Барретт задержался на крыльце, отдавая распоряжения Дилану и Джино, а я, очутившись в прогретом помещении, только сейчас почувствовала, насколько замерзла.
Ганс, вероятно услышав наш вертолет, уже бросил мясо на гриль, и весь дом был наполнен шипящими звуками и ароматами готовящейся говядины - всё, как нравилось Ричарду.
- М-м-м, - протянула я, заходя на кухню, где вовсю орудовал повар. - Как же у нас вкусно пахнет.
- Ужин почти готов. Вас ждет мраморная говядина. Ребятам я приготовил отменное мясо в горшочках, - отчитался он и спросил: - Как покатались? Понравилось?
- Покатались отлично. Понравилось, не то слово. Теперь я понимаю Конана Дойля и его страсть к лыжам и Швейцарии, - улыбнулась я и поймала на себе довольный взгляд Ганса.
- Да, его называют первооткрывателем зимней Швейцарии, - ответил повар, а к нам уже подходила Петра с хрустальными подсвечниками. Определенно, горничная желала мне угодить и накрыть праздничный стол так, как бы хотелось любой мечтательной девушке, уж если ее суровый спутник отказался от рождественских украшений.
Рассматривая в ее руках этот романтический атрибут, я на секунду представила взгляд Ричарда и улыбнулась. Ужин при свечах - однозначно будет релаксом не по-барретовски, и этот хрусталь будут раздражать его не меньше, чем моя чрезмерная рефлексия. Он откорректировал мои эмоции под свой комфорт, и я была рада, что справилась с этой задачей. Теперь моя цель - обустроить всё так, чтобы моему мужчине было хорошо. Больше всего мне хотелось внести гармонию в его отдых, стать его продолжением, а не раздражать Ричарда чуждой ему атрибутикой, которую он, ко всему прочему, считал мишурой.
- Не надо подсвечников, - отрицательно покачала я головой.
Петра, бросив на меня грустный взгляд, вопросов не задавала, но, вероятно, мысленно не раз назвала Барретта Гринчем или Скруджем, а меня несчастным созданием. Мне было жаль, что девушка не понимала, насколько вся эта празднично-романтическая символика была не важна в ощущении счастья и в отношениях с мужчиной, по крайней мере, с таким мужчиной.
Между тем, в зале послышались шаги Ричарда, и он, посмотрев на подсвечники в руках Петры, коротко бросил “нет”.
- Мисс Харт уже сказала, что подсвечники не нужны, - покорно кивнула Петра и спросила: - Где вам накрыть? В зале, столовой? Или подать на второй этаж?
- У дивана в зале, - коротко ответил он и добавил уже на лестнице: - Приготовите и свободны.
- Спасибо. С наступающим, - поздравил нас вдогонку повар, и я, обернувшись, улыбнулась ему в ответ. Мне показалось, Ганс, как мужчина, понимал Барретта лучше, чем горничная.
Так как меня разместили в отдельной комнате - обычно Ричард не любил делить спальню в поездках - прежде чем свернуть к себе, я спросила:
- Может быть, тебе приготовить горячую ванну? Холодно все-таки в горах было…
- Не нужно, - ответил он и, вероятно считав мой озноб, добавил: - Идем. Погреешься в сауне.
Я улыбнулась и уже через пять минут сидела в деревянной кабине, которая, как оказалось, была включена услужливым персоналом. Сауна была установлена в ванной комнате, и это мне давало возможность видеть Ричарда через стеклянную дверь.
Я наблюдала, как он сперва снял штаны, затем белье и улыбнулась - он вновь мне напомнил Воина, сбрасывающего с себя амуницию после тяжелого марш-броска или прохождения очередного Рубикона.
Послышался шум воды, ванную наполнил непроницаемый пар и скрыл от меня Ричарда, словно дымовая завеса. Чувствуя, как на меня начал давить жар, я глубоко вздохнула и, посмотрев на песочные часы, поняла, что пора выходить.
- Я прогрелась, можно к тебе в душ? - тихо спросила я, наблюдая, как Ричард смывает пену.
- Не грохнись на мокром полу, - послышался его голос, и я, аккуратно ступая по мокрому кафелю, на цыпочках направилась в просторную стеклянную кабину.
Что может быть приятнее, чем принимать после мороза горячий душ с любимым мужчиной. Барретт, поколдовав над экраном в душевой, включил режим гидромассажа, и в меня ударил теплый водный поток. Желая согреть Ричарда своим жаром, я прижалась к его прохладной спине и была рада, что он позволил мне это сделать. Мы молча стояли под тугим напором, водяные струи массировали мои позвоночник и бедра, и я наслаждалась близостью со своим мужчиной не меньше, чем сексом.
Уткнувшись носом в его лопатки, я обвила руками его торс и, закрыв глаза, улыбнулась - это воспоминание тоже будет запечатлено моей памятью, как один из самых бесценных “фотокадров” моей жизни.