- Чёрная дыра океана… - задумчиво добавил капитан.
Мы вчетвером зашли в лифт, но вместо первой палубы, где располагался салон и мастер-каюта, Ричард активировал сенсор, указывающий на следующий уровень.
- Куда мы направляемся? - с интересом спросили мы с Этель.
- На глубину, - ответил Барретт, и я улыбнулась, изучая стальные глаза своего хищника.
Глава 37.
Когда мы были в центральном посту, капитан нам говорил, что долгое время мы шли на глубине семидесяти метров. Ближе к вечеру, когда мы поменяли курс, субмарина всплыла на глубину двадцати метров, а сейчас снова погрузилась, как и сказал Ричард. Находясь в уютном салоне-бильярдной второго уровня с панорамным обзором на подводные просторы я то и дело прислушивалась к себе, опасаясь, что у меня, как в самолете, будет закладывать уши или еще как-то проявляться изменение давления. Однако дискомфорта я не ощущала, и если бы не темный пласт моря, больше похожий на черную дыру, которая подсвечивалась мощными галогеновыми фарами субмарины, я бы подумала, что мы скользим по глади моря в штиль. Единственным отличием, пожалуй, было то, что здесь, на глубине, где тебя скрывала толща воды, время шло по-другому - как-то спокойно и размеренно, словно волнения и проблемы отступали на второй план, а вся суета сует осталась где-то наверху.
Мы с Этель сидели в уютных креслах с коктейлями в руках, я продолжала вести светские разговоры, не давая скучать гостье, и, зная ее любимые темы, развивала беседы именно в этом русле.
Ричард с Пхенгом играли в бильярд, демонстрируя стабильный ход субмарины на глубине, и, что сказать, вид любимого мужчины за этим занятием отвлекал неимоверно.
Каждый раз, когда он наклонялся и, вытягивая руку, примеривался к шару, я не могла отвести взгляд от его точеного профиля, демонстрирующего благородство его крови и от холодных стальных глаз нацеленных на шар, словно дуло пистолета.
В очередной раз не в состоянии оторвать взгляда от Барретта, склонившегося над синим сукном, я про себя улыбнулась, а Этель спросила:
- Какая здесь самая большая глубина?
- Не очень глубоко, максимум четыреста метров, - ответил Пхенг, подготавливая кий. Наклонившись над столом, он сделал удар, и шар красиво понесся в правую верхнюю лузу, но завис в ее створе.
- На какой глубине мы сейчас идем? - спросила я у Ричарда.
- Триста пятьдесят метров, - ответил он, выбирая на столе цель.
- Это еще испытательная глубина? - вновь последовал мой вопрос.
Ричард слегка приподнял уголок рта и, наклонившись над столом, прицелился и точно ударил по шару.
- Да, - выпрямился он и перевел взгляд на меня.
- Капитан очень долго и терпеливо отвечал на наши вопросы, - улыбнулась я в ответ, а Этель добавила:
- Мы даже знаем, что такое перископная глубина.
- И чем отличается рубка от центрального поста.
- Вы готовы нести вахту, - усмехнулся Пхенг, обрабатывая острие кия.
- Здесь комфортно… - задумчиво произнесла Этель, а я, соглашаясь с ней, добавила:
- Сюда хорошо уходить от суеты.
После ужина наша субмарина вновь всплыла, но не полностью и ненадолго, а, как оказалось, только для того, чтобы Пхенги смогли переместиться на свою яхту. Бросая взгляд вдаль, я не увидела Сингапура в вечерних огнях, а, значит, мы были где-то далеко.
- Насчет нашего плана. Буду держать руку на пульсе. Перед поездкой поговрю с премьером... - между тем говорил Пхенг, прощаясь с Ричардом, и мне почему-то казалось, что план, в чем бы он не заключался, был инициирован Барреттом.
Провожая сингапурцев и слушая искренние благодарности Этель, я все больше убеждалась, что Барретт сделал такой жест не случайно. Здесь было и обсуждение вопросов перед поездкой в Тайбей, и продвижение бизнес-планов в Сингапуре, так как Пхенг был на короткой ноге с людьми из правительства, и, может быть, поощрение за решение проблем.
Как только Пхенгов подобрал катер, наша хищница вновь начала погружение, и я, наблюдая в иллюминатор за ночной жизнью морских обитателей, улыбнулась - до завтрашнего возвращения в мир и в его проблемы у нас с Ричардом была еще целая ночь впереди.
Однако, мое знакомство с Хищницей на этом не закончилось. Можно было сказать - оно только началось. Ричард зашел в салон, и я, видя, как он снял свою светскую маску вместе с улыбкой, тихо спросила:
- Устал?
- Пойдем, - вместо ответа произнес он.
В этот раз я вопросов не задавала - может быть, потому, что понимала, что Ричарду сегодня и так пришлось много говорить и слушать, а может быть, потому, что мне было совершенно все равно, куда ведет меня мой мужчина - главное, что я была с Ним. Направляясь по коридору третьего уровня рядом с Ричардом, я чувствовала его тяжелую ладонь на затылке и была рада, что сейчас он вновь стал собой - без светских эмоцией и улыбок, таким, каким я его любила и принимала, таким, каким он был на самом деле.