- Пришло время вам посмотреть правде в глаза. Ричард такой, какой есть, - говорила она спокойным голосом. - Его уже не исправить. Не надейтесь, что через год-два-десять он захочет иметь детей. - Ее голос звучал по нарастающей, становясь все хладнокровнее: - А теперь задайте самой себе главный вопрос. Что вы будете делать, когда этот человек насильно заставит вас сделать аборт? Готовы ли вы убить своего неродившегося ребенка, если случайно забеременеете? - ее спокойный холодный голос уже бил колоколами в моих висках, но она не останавливалась: - Готовы ли вы казнить ради любви к мужчине. Готовы ли вы простить его за это. Готовы ли вы любить именно такого Ричарда Барретта. Готовы ли вы прожить всю жизнь без детей?”
Пусть и в эгоистичных целях, но она предупреждала, она обо всем предупреждала, и я согласилась. Кого мне теперь винить за свой выбор? Только себя.
Ричард был честен со мной. Честен вдвойне, когда принял решение вернуть меня в свой мир. Осознанно, без вмешательства внешних факторов, как покушение или Назари с его желанием выкрасть меня.
Моя память вернула меня в очередную реперную точку, когда я сидела с телефоном руке после сообщения Эльзы о том, что Макс в реанимации.
Я иногда задумывалось, что бы было со мной, с Нами, если бы не случился этот эпизод с Максом. И теперь я знала - было бы всё то же расставание. Ричард в скором будущем расставил бы все точки над “i” в отношении беременности, а я на тот момент не смогла бы принять его принципов. Но Макс ускорил эту ситуацию. Именно тогда, когда я не приняла избиение Макса, я стала инородным телом в мире Барретта, и моя судьба была решена единственно логичным способом.
Однако разлука с Ричардом расставила все по своим местам, и я поняла, насколько сильно и глубоко люблю этого человека.
Моя память отбросила меня в следующую реперную точку, показывая очередной отрывок моей жизни, когда я, после длительной разлуки, заходила все в тот же конференц-зал.
Ричард сидел во главе большого конференц-стола и печатал на ноутбуке, полностью погрузившись в рабочий процесс. С нашей последней встречи в клубе Мэдисон он совсем не изменился - все тот же холодный непроницаемый вид и плотно сжатые тонкие губы. Не оставило время отпечаток на его лице, будто подчеркивая, что Ричард Барретт уже полностью сформировался и впитал в себя опыт прежних лет.
Чувствуя позвоночником его металлическую мужскую энергетику, я прошла к противоположному краю стола и остановилась, пока он, не отводя глаз от монитора, печатал.
Наконец, он поднял на меня спокойный взгляд - и мое сердце остановилось. Я смотрела на Ричарда и понимала, что этих двух лет для меня не существовало - сколько бы я не гасила в себе любовь к этому мужчине, она никуда не ушла, она лишь сформировалась в некий прочный осязаемый сгусток в моей груди, который сжимал плотным болевым кольцом мое сердце, напоминая мне о моей предназначенности этому мужчине.
Уже тогда он знал, что я приняла его мир, собственно, он это понял сразу, когда я отвергла поддержку Макса и согласилась на его помощь.
Теперь же, в настоящем, я пожинала плоды своих решений и выбора.
Моя память нарисовала в сознании недавний эпизод в лифте, и передо мной возник образ Эльзы. Что мне хотели этим показать?
Обратиться к ней за помощью, чтобы она помогла мне избежать аборта? Значит, задействовать и Лидию, и, может быть, Аврору. Я вспомнила, что случалось с людьми, шедшими против Барретта, пытавшимися обмануть его, и мое сердце заледенело от холода. Макс в реанимации, убитая горем Эльза, украденный и избитый Алехандро, оглохшая малышка Исабель и Назари в могиле.
- Нет! - тут же отмела я эту мысль.
Я не имела морального права никого подставлять, только потому, что в свое время приняла решение и теперь пыталась уйти от последствий моего же собственного выбора, прикрываясь громким лозунгом о ребенке.
Но он ведь уже был, там, внутри меня, и мое сердце вновь сжалось от боли.
Бежать? Например, попросить Марту о помощи - уж кому-кому, а ей выгодно избавиться от соперницы. Но я вновь отрицательно покачала головой. Марту я тоже не имела права подставлять, это во-первых, а во-вторых - ей было гораздо выгодней просто сказать Ричарду, что я затеяла побег, и Барретт собственноручно выставит меня за порог после аборта, Марте для этого и рисковать ничем не придется. Она и от соперницы избавится, и позиции свои укрепит.
Бежать самой? Подставить отца и Джулию. К тому же, я всегда находилась под охраной, каждый мой шаг фиксировался, а сейчас, когда возникла такая ситуация, Ричард вообще приставит ко мне боевиков и поставит все телефоны на прослушку - и мои, и Авроры, и даже Беатрис. Воевать с человеком, у которого был компромат на премьер-министра другой страны и у которого есть своя собственная армия, было по-детски глупо.