- Ты всегда веришь только фактам, - продолжил Генри. - Лидия, как профессионал тебе их предоставила. Не сочти мои слова за сентиментальность, этот ребенок боец и уже сейчас обладает крепким здоровьем. У него твои гены.
- С восьмой недели УЗИ определяет высокую активность плода, - кивнула Лидия.
Ей хотелось добавить, что этот ребенок - полное продолжение Барретта, но не стала этого делать, зная, что Барретт мог воспринять ее слова за романтизм и давление на него.
Выставляя один факт за другим, Лидия внимательно наблюдала за Барреттом. Всё это время он со спокойным выражением лица слушал медиков, но уже то, что он не перебивал ни ее, ни Генри, она посчитала удовлетворительным результатом. Однако, он продолжал молчать, а его выражение глаз совершенно ни о чем не говорило. Невозможно было понять, какие выводы он сделал.
- Следующий скрининг на двадцатой - двадцать второй неделе гестации, может дать еще более четкую картину, - между тем продолжила торопливо Лидия, опасаясь, что Барретт воспользуется паузой и выдаст свое коронное “нет”. - Будет проведено УЗИ центральной нервной системы. Нейросонография даст точную картину, нет ли микроцефалии, опухоли мозга, аномалии коры мозга. Но уже сейчас на первом скрининге результат хороший - не обнаружено патологий зачатка ЦНС. Сосудистые сплетения, боковые желудочки и задняя черепная ямка в норме.
- Если мы заметим любые намеки на патологию, у Лили вызовут преждевременные роды, - продолжал Генри, и его голос звучал уверенно. - Ты знаешь, как я к этому отношусь. Мне нет резона тебе врать. Ребенок с отклонениями - это тяжелое испытание не только для родителей, но прежде всего для ребенка. Я не желал бы такого никому и сказал бы тебе правду.
Доктору Митчеллу не было смысла врать. Его жена в свое время утаила от него факты, он узнал об этом уже слишком поздно, понял, что она сойдет с ума, если вызвать преждевременные роды - она была на грани сумасшествия, и теперь они втроем мучились, по-другому он не мог назвать жизнь своей семьи. Он до сих пор считал, что принял неверное решение.
- Я тоже даю слово, - уверенно кивнула Лидия.
- И не забывай все же о состоянии самой Лили, - продолжил Генри. - Никто не даст тебе гарантии, что после аборта ее психика выдержит. Я понимаю, что ты ее вытащишь, но смерть отца задействовала многие ее резервы.
В кабинете повисла тишина, и Лидия напряглась, ожидая вердикта. Ни за одного ребенка, здорового и полного энергии, она так сильно не боролась. Но одно то, что Барретт не произнёс сразу своего “нет”, вселяли слабую надежду.
Барретт опустил взгляд на картинку скрининга и, наконец, посмотрел на Генри с Лидией.
- Какого пола плод? - спокойным голосом спросил он.
- Выявлен по анализу крови, - кивнула Лидия, - на странице три, - добавила она и немного удивленно спросила:
- Важен пол ребенка?
- Да, - спокойным голосом ответил Барретт.
Генри внимательно посмотрел на Ричарда и понял - если Барретта и заинтересовали характеристики ребенка, то только мужского пола. Его интерес мог зацепить только мальчик, его продолжение, с его наследственностью, с таким же характером - активный, упертый и вгрызающийся в эту жизнь, как в свое время и Ричард. У ребенка женского пола было мало шансов.
Глава 51.
Услышав ответ Барретта, Лидия стушевалась. Она внезапно осознала, что сейчас пол ребенка решает его же судьбу. В ее практике уже случалось, что акцент делался на этом, но обычно так бывало в многодетных семьях, когда родители хотели хоть одного мальчика после череды девочек, или наоборот. Но сейчас, когда разговор шел о первенце, она считала это несправедливым. Этот ребенок был уникальным. После всего перенесенного матерью, плод развивался. Именно поэтому она за него и боролась, именно поэтому позволила себе высказать свое мнение.
- Почему это имеет значение? - не выдержала миссис Фриман, и Барретт бросил на нее быстрый взгляд.
Генри мысленно нахмурился. С одной стороны, он понимал Лидию - она хотела отстоять здорового ребенка, но, с другой стороны - она начинала давить на Баррета. А этого делать не рекомендовалось.