Хочу больше, хочу чтобы обнял и сказал, что всё хорошо. Но сейчас он максимально собран и холоден.
Поднимаемся на второй этаж клуба. Людей ещё нет, но есть гости, которые пьют кофе за баром.
Так беззаботно выглядят и я хочу быть на их месте.
Хочу свободы, зочу передвигаться куда вздумается, общаться с кем вздумается, но не могу. Потому что в моей жизни появился, мой личный надзиратель, без которого я не могу дышать свободно. Я полностью в его власти. Потому что он не отпустит, потому что люблю.
Эмиль провожает меня до вип комнаты, в которой не видно ни чего. Она просто усыпана камерами.
На сколько мне известно, в вип комнатах не допускаются камеры. И это меня пугает. Или наборот, ещё не совсем разобралась в своих чувствах.
Эмиль лишь мельком смотрит на меня, даёт указания пяти омбалам, что остаются со мной.
Становится дурно, голова кружится, тошнота подступает к горлу.
Эмиль видит это, и подхватывает мпня в последний момент, спасая от столновения с жёстким полом.
Открываю глаза. Передо мной сидит Эмиль, оглядываю комнату, и не вижу ни кого их охраны.
— Как чувсвуешь себя? — Эмиль смотрит прямо, так, будто я что-то утаила от него.
— Нормально, голова не много кружится — делаю глоток воды, тошнота отступает.
— Ни чего не хочешь мне сказать?
Машу головой. А ведь и правда, не чего говорить. Он наверняка догадывается, что со мной что-то не так. Но рано делать выводы, я сама пока не разобралась.
— Это просто стресс — говорю, как можно мягче. Сейчас не время утруждать его лишь догадками, есть дела важнее. Агата в опасности.
— Уверенна?
— Да.
Он молча встаёт и хочет выйти, но я останавливаю.
— Эмиль, обними меня — не знаю от чего, но по щекам текут слёзы, такое ощущние, будто это наша последняя встреча, или случится что-то очень плохое.
Сама бросаюсь в его обьятия. Сама целую.
Нас прерывает Пахом.
— Карский прибыл.
Глава 36
Эмиль.
Прохожу в випку, Карский пришёл с четырьмя охранниками и Чернявским. Щенок кажется совсем не понимает серьёзности всей ситуации, вальяжно развалился в кресле, чувствует своё превосходство.
Руки чешутся свернуть ему шею.
Карский выглядит более серьезно, осознаёт, что не на своей территории. Тешит себя тем, что его головорезы ему помогут.
Беру все эмоции под контроль, как и всегда, это заложено в крови. Скрыть, не показывать, того, что чувствуешь на самом деле.
Прохожу на своё место, Пахом садится по правую руку.
— Щенок прибежал в след за хозяином, похвально — сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Сколько живу, столько и удивляюсь, на сколько люди могут быть тупы.
Чернявский дёргается, напрягается, его лицо багровеет, вижу, как он хочет что-то сказать, а мне именно это и нужно, чтобы прострелить ему башку. Он всего лишь пешка, средство, не более, за него ни кто не кинется. Не посмеют.
Карский отдёргивает его.
— Эмиль, у меня к тебе предложение — говорит спокойно, отпивая алкоголь. Его кадык дёргается. В этот момент в голове собирается картина, как совсем скоро, он будет дёргаться так же, пока будет захлёбываться собственно кровью.
— Ни каких предложений, ты вернёшь Агату, а я взамен сохраню тебе жизнь
— Нееет. Так дело не пойдёт, ты мне своё место, а я Агату. Живую, но не факт, что целую — уёбок. Складывает губы, в победной улыбке.
Я бы ёбнул его сразу, как только он переступил порог, но я знаю, что если он сегодня от сюда не выйдет, Агату я больше не увижу.
Кручу стакан в руке, наблюдаю, как капли стекают по краям — ты гандон, каких только можно повидать, прячешься за спину женщины, в то время, как мог сам прийти и объявить мне войну — ставлю стакан на стол, наклоняюсь чуть ближе к ушлёпку — но ты мелкая сошка, у которого кишка тонка.
В эту же секунду, Пахом и мои пацаны, ебашат по всей комнате, убивая всех, кроме Карского.
Чернявского убиваю сам. Перед смертью он явно наложил в штаны. Таким как он, не место в криминальном мире.
— Это предупреждение, у тебя три дня, доставить Агату домой, целой и невредимой, иначе ты знаешь, что будет, свободен.
Карский стирает кровь с лица — у тебя прекрасная подружка, после твоей смерти обхожу её, как следует — глаза наливаются кровью, адреналин ебашит, нельзя показывать, что меня это задело, потому что этого он и добивается.
С трудом остаюсь на месте, лишь оскал мог меня выдать.
Так заведено, если есть слабое место, бей в него, не ошибешься.
И он ударил, по самое не хочу. Но он и на километр не сможет к ней подойти, я это обеспечу.