Тараторю обо всех своих догадках, пытаюсь оправдаться, донести до мужчины хоть что-нибудь.
И меня осеняет, плевать, что он будет думать, как мой ребенок? Замолкаю посередине своей тирады, воздуха не хватает — что с ребенком? — в ответ лишь тишина.
— Почему ты молчишь? — хватаюсь за живот — Что мать твою, с ребенком?
Уже кричу во всё горло, он просто издевается надо мной.
— Тише, тебе нельзя нервничать сейчас, всё не так плохо, как могло быть — выдыхаю, значит с ним всё хорошо. Тёплая улыбка касается моих губ, веду рукой по животу — значит всё хорошо — говорю шёпотом, самой себе.
— Алиса — строгий голос режет слух, поворачиваюсь к своему личному надзирателю — ты должна была сказать мне, я был обязан знать — подходит впритык, нависает надо мной, ждёт ответа.
— Я уже тебе сказала, что не знала точно, и вообще у нас не было времени — опускаю глаза, не хочу говорить важного, но от Эмиля и этого не утаить.
— Говори, я вижу, что ты что-то скрываешь.
Закусываю губу и шёпотом, чтобы меня было почти не слышно — я боялась, что если ребенок будет, ты меня оставишь, или заставишь …
Не договариваю, просто не могу. Не могу сказать такую ужасную вещь, что он мог бы заставить меня избавиться от малыша.
— Глупая, я бы ни когда не отказался от своего ребенка, тем более от любимой женщины — выдыхаю. Камень падает с плеч.
Эмиль аккуратно касается моего лица, прикрываю глаза и тянусь за его рукой, накрываю своей.
— Маленькая моя — присаживается на корточки, теперь мы с ним на одном уровне.
Он накрывает своими губами, моих губ. Нежно, аккуратно, еле касаясь.
— Прости меня — веду рукой по его щеке, колючая щетина приятно царапает пальцы.
— За что? — смотрю в его глаза, наполненные нежностью.
Пару минут назад, они были готовы меня испепелить.
— За то, что подверг тебя и нашего ребёнка опасности, я должен был догадаться.
— Но сейчас ведь всё хорошо — то как он посмотрел на меня, понимаю, что нет — Всё же хорошо? И ты заберёшь меня домой — спрашиваю его с надеждой, боюсь услышать что-то другое, хочу чтобы всё закончилось, хочу увидеть маму или услышать, хочу чтобы Агата вернулась домой, целая и невредимая.
— Малыш, сейчас я не могу забрать тебя, тебе нужно обследоваться и полежать здесь какое-то время. Я пока решу дела — он встаёт, целует мен в лоб и направляется к двери.
— Стой. Как Агата, есть новости?
— Не переживай, я скоро с этим разберусь.
— Можно мне маме позвонить? — мне очень нужно её услышать, прошло две недели с того момента, как я её видела в последний раз.
— Нет, сейчас нельзя, это опасно — больше не задаю вопросов, отворачиваюсь от Эмиля, пытаюсь сдержать слёзы, а что мне вообще можно?
Конечно же, слух я этого не говорю, сейчас не время, достаточно того, что сейчас происходит.
— Маленькая — вновь касается моего лица, поворачивает в свою сторону — всё будет хорошо, я обещаю. Скоро всё закончится, и ты сможешь сделать всё, что захочешь.
— Правда?
— Да — как-то он это сказал с напрягом в голосе.
— Прям всё, что захочу?
— Да.
— Даже если я скажу, что хочу уйти от тебя? — зря, я задала этот вопрос. От этого у Эмиля вздуваются вены на мощной шеи, мышцы под футболкой напрягаются, а глаза темнеют.
— Я обязательно, вытрахаю эту дурь с тебя, да так, что когда ты будешь садиться на свою аппетитную задницу, все мысли об уходе, будут казаться тебе самой глупой ошибкой в твоей жизни — от его слов багровею, дикое желание поднимается во мне, а вместе с ним и стыд — я понятно выразился?!
Злится и очень сильно, а мне нравится это.
— Поняла — отвечаю покорно.
— Мне пора — теперь он целует с напором, подчиняет, показывает, чья я, рычит в мои губы, а я с огромным удовольствием отвечаю. Обхватываю двумя руками его шею, притягиваю ближе, набухшие соски приятно трутся об медицинскую сорочку, касаясь его груди, Эмиль отрывается от моих губ, с большим трудом, а из моего горла вырывается жалобный стон — маленькая, я и так еле держусь. Тебе сейчас нельзя — быстро целует меня ещё раз и уходит.
Глава 38
Эмиль.
Когда увидел мелкую, стоящую в луже крови, ахуел.
В тот момент в голове пронеслась тысяча мыслей. Я подумал, что головорез что-то с ней сделал, но после, по его взгляду понял, что он в ахуе не меньше меня.
Нет, я не крови боялся, а за неё. Вся жизнь перед глазами пролетела.
Секунда ступор, что крайне редко со мной случалось, а после моя девочка летит вниз, и в последний момент я успеваю подхватить её.
Ору Пахому, чтобы заводил машину, Лиса что-то бормочет, перед тем, как теряет сознание — тише маленькая, всё будет хорошо.