В сторону той, которая носит под сердцем моего ребёнка.
Лица коснулся звериный оскал, Карский метался по комнате, как ошпаренный — не это ищешь? — машу перед его лицом оружием, которое он в отчаянии пытался найти — поиграли и хватит.
Наношу удар за ударом, превращая лицо шакала в фарш, кажется, сломал пару ребер, заставил себя остановится, ведь так я его убью, он не достоин быстрой смерти.
— Увести — отдаю приказ, отвечая на звонок Пахома.
— Мы закончили, выживших на склад?
— Да, и подчистить там всё, как она? — задаю волнующий меня вопрос.
— Её пытались убить, пуля попала в плечо. Состояние тяжелое, но жива, отвезу её в больницу и сразу к вам.
Сбрасываю, выхожу на улицу, задираю голову вверх, жадно вдыхаю прохладный воздух. Рано раслабляться.
Окликаю одного из парней, отдаю приказ, чтобы всё проверили в сотый раз.
Алиса.
Изо дня в день одно и тоже, ко мне приходят врачи, дают лекарства, ставят капельницы, рассказывают о моем состоянии и об анализах. Но это всё уходит на второй план, ведь после нашего последнего разговора с Эмилем, мне не спокойно.
Хожу по комнате из стороны в сторону, жду его звонка.
Амбалов за дверью, я порядком задолбала, но они терпели отвечают на один и тот же вопрос.
— Есть новости от Эмиля? — каждый раз спрашиваю с надеждой.
— Нет, Алиса Валеревна.
И так весь день. Из комнаты меня выпускают лишь на процедуры, обуславливая это тем, что это для моей безопасности. А я не возражаю, ведь Эмиль сказал слушаться, и я слушаюсь.
В середине дня в коридоре началась возня, а после я слышу выстрелы.
— Алиса Валерьевна, идите за мной, и ни в коем случае не высовывайтесь — говорит один из охранников. Сердце ухнуло в низ, мелкая дрожь сковала тело, страх за себя и ребёнка разгорался с невероятной скоростью, но я проглотила ком в горле и пошла. Ведь у меня не было выбора.
Выйдя из палаты, могла разглядеть лишь спины охранников, которые стеной стояли, защищая меня. Нам повезло, что лестница была рядом с моей палатой и мы без труда спустились на нулевой этаж. После меня вывели через запасной выход, посадили в машину и увезли за город. .Ч.и.т.а.й. на. К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Меня привезли в огромный дом, он был похож на тот дом, с которым мы жили с Эмилем. Слёзы градом хлынули из глаз. Я скучала, очень, и мне хотелось быть не здесь, а в том доме, который я ненавижу всем сердцем и одновременно люблю.
То место мне подарило много боли, но и любовь.
Вытираю слёзы, чтобы ни кто не видел, я знаю, что Эмиль вернётся и заберет меня, и всё будет хорошо.
— Алиса Валерьевна, в доме есть всё для вашего комфорта и проживания, Господин Гаас, приедет позже — отчитался мужчина, который привёз меня.
— Так с ним всё хорошо? Где он?
— Я не располагаю такой информацией, пройдёмте в дом.
Опускаю голову, захожу в дом ни с чем.
Закрываюсь в первой попавшейся комнате, накатила усталость, и я провалилась в сон.
Глава 42
Агата.
Прошёл день, два, три, а за ними ещё пару дней, но он так и не объявился.
Брожу по дому и места не нахожу, каждый день задаю один и тот же вопрос, что происходит?
Меня вытащили с больничной палаты под обстрелом, привезли в этот дом, оставили одну, не считая дом-работников, и собак Эмиля, так и Эмиль не объявлялся уже неделю.
Первые два дня рыдала на износ, пропал аппетит, я редко спускалась и вообще выходила из своей комнаты, мне было страшно, что его нет рядом. Так ещё и гормоны разыгрались во всю, хотя срок ещё совсем маленький.
Кухарка даже Эмилем пугала, твердила «вот приедет господин Гаас и уши надерет». Ругалась, но по-доброму.
Взяла себя в руки только после того, когда вспомнила, что ношу под сердцем ребёнка, и я не могу быть такой эгоисткой, ведь он не виноват.
После изучала дом. Он совсем как тот, в котором мы жили с Эмилем, правда за исключением некоторых деталей. Но мой любимый уголок, остался невредимым — это уютная гостиная, с большим диваном, мягким ковром, плазменный телевизор и библиотекой за углом.
В неё я и старалась пропадать, читая всё подряд, до тех пор пока не погружалась в сон от бессилия.
На улицу не выходила, не потому что нельзя, а потому что совсем нет желания.
За последние дни, моя жизнь превратилась в серое пятно. День сурка.
Просыпалась и засыпала в темноте, потому что закупорила все окна, огромными, плотными, чёрными шторами. Жизнь не играла красками.
Да что говорить, она не играла красками с того дня, как я попала под машину Эмиля.