Ничего ко мне не чувствовал.
– Так что подумай хорошо, – присаживается на корточки возле меня. – Где шкатулка?
– Я выбросила. Не помню где.
– По кругу пойдёшь и вспомнишь?
– Я могу найти! Если подумать. Я не помню точное место. Но помню дорогу, по которой мы ехали. И там… Там её можно найти. Я её в какой-то овраг выбросила. Я же не знала, что она такая дорогая!
Оправдываюсь. Несмотря на ужасные слова мужчины, мне чудится, что Громов успокаивается немного.
Откат после выплеснутого гнева? Или запоздалое успокоение, что у меня жениха нет?
Или дело в этой шкатулке? И Наиль только за ней вернулся?
Получит и оставит меня в покое?
– Лучше бы ты соврала, – устало прикрывает глаза. – Пиздец. В оврагах ещё не копался.
– Если я покажу – ты меня отпустишь? – набираюсь смелости.
– Если ты покажешь, то есть шанс, что тебя в том овраге не прикопают.
Я хмурюсь. Такой расклад мне совсем не нравится. Он уже забрал жизнь моего брата!
Новая волна упрёков поднимается внутри. Хочу всё высказать Грому, но в дверь начинают тарабанить с неистовой силой.
– Открывайте, это полиция!
Глава 6. Гром
– Свали, – бросаю рвано. – В комнате отсидишься.
– А я могу…
– Ты только нарваться можешь, блядь.
Рявкаю, развернувшись к Ярославе. Тут же вжимается в дверь. Боится.
Сжимаю пальцы в кулак.
Хочется сжать на этой тонкой шее.
И не отпускать вообще.
Во мне – бурлящая ярость. Огонь не утихает. Только с каждой минутой сильнее жжёт.
Думал, станет легче. Когда поймаю эту дрянь. Все ответы из неё вытрясу. Успокою демонов внутри. Крови им дам.
Нихрена не легче!
Сильнее только рвёт.
Когда Ярослава рыдает. Смотрит своими огромными серыми глазами. Требует чего-то.
Когда, блядь, она сама виновата!
Она к этому привела. Никто её не заставлял писать против меня донос. А заставили – так ко мне бы потом пришла.
Я бы разрулил. Но нет же. Не явилась. С повинной не пришла. А перед этим – ебнула шкатулкой.
Я сам пробелася. Да. Впервые к девке спиной повернулся. Доверился, не просчитал риски.
А она в эту спину… Нет, не нож. Хренов штырь всадила. Насквозь пробила.
Три шва как напоминание, что сукам доверять нельзя.
– Если я тебя сам затолкаю в спальню, – цежу. Ломает от ярости. – Ты оттуда просто так не выйдешь.
– Я… Пойду, – вздрагивает подбородок. Смотрит с ненавистью.
Смотри, дрянь ядовитая.
Пожалуйста.
Во мне этой ненависти не меньше.
За всё, блядь. Длинный список претензий. Который из неё вытрахать хочу. Боль причинить. За каждое предательство.
И вроде объясняет. Базарит что-то. Искренней кажется.
Но на искренность её я больше не ведусь.
На мой член тоже искренне насаживалась. А потом сбежала.
Вроде должно попустить. Когда претензии разбивает. Объясняет. Находит оправдания.
Но злости, сука, только больше. Кислотой по мозгам брызжет. Множится. Сильнее устремляется к другим.
Незыблемым фактам наеба.
Я видел её показания. Изучал их, сука, вместо вечернего чтива. Наизусть каждую строчку помню.
Силой удерживал?
Так и будет. Куда хуже, чем раньше.
При тебе убивал?
Хули. Убью. Не вопрос.
Насильник, дрань?
Пожалуйста, получи.
Чтобы попусту не пиздела. Будут тебе доказательства. Получай. Вкушай.
Ты ведь этого хотела, а?
Я не жадный. Я дам.
Чтобы в следующий раз правдой всё было.
Ярослава улетает в спальню. С грохотом закрывает дверь.
Бью кулаком по стене. Повторно стираю кожу. Попускает немного.
Боль трезвит. Не позволяет сорваться окончательно.
Собираюсь. Натягиваю маску добряка, открывая дверь ментам. Перетираю с ними.