Главное все фронты прикрыть. Мота вытащить. Менты решают через брата жать. Не шарят, что Мот давно не пацан.
Заматеревший. Изменившийся. Он сам их там порвёт.
Сдерживается только потому, что знает – пока нельзя. У него терпения за нас двоих собрано.
Пока меня эмоциями рвёт, брат – ждёт.
– Поехали, – бросаю девчонке. – Прокатимся.
– Куда? – хлопает ресницами.
– Погуляем.
– А шкатулка?
– Ты мне район скажешь. Я туда людей отправлю, проверить всё. И лучше, чтобы там подставы никакой не было. Иначе пиздец тебе, Ярослава.
Глава 7
Я с тоской смотрю в окно. В салоне очень душно и тесно. Или это только кажется из-за вибрирующей злости Наиля?
Мы только вдвоём. Его головорезы – на двух других машинах. Сзади и спереди. Я чувствую себя в ловушке.
Железные стены сдвигаются, сдавливают. Мне нечем дышать. Я хватаю разгорячённый воздух, прижимаю ладонь к груди.
Мне кажется, что в голове тикает таймер. Бомба разорвётся. И час моей казни назначен, просто мне не говорят.
Я пытаюсь собраться, правда. Отключиться от эмоций, посмотреть на всё под другим углом. Придумать, что можно сделать.
Хочется просто развернуться к Наилю, который уверенно рулит, и наорать на него. Отомстить за то, что он моего брата убил!
Но я держу это в себе. Если мужчина не заговаривал сам об этом… Возможно он не знает, что я в курсе?
Считает, что я всё ещё та наивная дура, которая верила? Надеялась, что Гром найдёт убийцу брата. Поможет мне.
Не знала, что это он держал пистолет.
Своей уверенной хваткой, в знакомой позе.
Это может пригодиться? Наверное. Не знаю. Но хватаюсь за любой шанс.
И бегать нельзя! Запрещаю самой себе. У Громова всё продуманно, он не стал бы просто так меня куда-то везти.
Продумал всё.
Значит, обрезал любые варианты к побегу. И мои попытки – провальные заранее, лишь сильнее его раззадорят.
Тогда…
Сижу на попе ровно. Молчу. Запоминаю и анализирую. А после буду пользоваться эффектом неожиданности.
– Что так палишь, Яра?
Наиль хмыкает, а я не отвечаю. Сдерживаюсь. Буквально тисками обхватываю собственные эмоции.
Я не прекращаю дрожать. Сильнее и сильнее, а сердце работает на износ. Бедняжка. Я действительно боюсь, что оно просто остановиться.
Вот весело будет Грому.
Меня нашёл, а информацию не получил.
– Я порос задал, – рявкает.
– Думаю, – я выпаливаю.
– Охуеть. Я думал, что ты не умеешь. Ну, посвяти меня.
Тон Грома подразумевает, что отказаться я не могу. Должна его развлекать разговорами, пока мы не приедем.
Я нервно одёргиваю свитер. Мне хоть одеться позволили. И то хорошо.
Мало нынче для радости надо.
– Про шкатулку думаю, – вру я. – Почему ты сам за ней не поехал. Раз она так важна.
– Снова на твой пиздежь повестись? Нет, на вторую уловку я не поведусь. Там народ проверит всё. Проверит область на засаду. А потом уже… Потом посмотрим, что ты там сделала.
– Я действительно не знала, что это так важно! Я не думала…
– А говоришь, что думать умеешь. Видишь, Яра? Нихрена ты говорить правду не можешь.
Гром издевается надо мной. Только веселье его – тёмное, ядовитое. Сотканное из лезвий и ненависти.
Даже моё имя теперь звучит по-другому. Я была «сладкой» во время флирта. Ярославой – когда мужчина злился.
А вот Яра…
Это что-то новое. И очень неприятное. Наиль словно всю неприязнь вкладывает в эти три буквы.
Гром отворачивается от дороги. Пронзает меня взглядом. Нервы накручивает на шестерёнки.
И они рвутся.
– Да, не умею, – соглашаюсь. – Подумала бы – в жизни бы не взяла ту шкатулку! Подавись ты ею.
– Ага, – ни капли не верит. – Просто так меня решила пиздануть меня по башке?
– Ага, – копирую интонацию. – Трахал плохо, вот и стукнула.
Не могу я молчать. Слова рвутся, вспарывая горло. Мне нужно ответить! Выплеснуть в направлении мужчины.