Я как заряженная вибрирующая частица. Взрываюсь каждый раз, когда взрывается Наиль.
Ну убейте меня за это!
Кажется, именно это Громов и планирует сделать.
Резко сворачивает к обочине, бьёт по тормозам. Я упираюсь ладошками в бардачок, ремень безопасности больно впивается в грудь.
Гром дёргается ко мне, привычно обхватывает пальцами мою шею. Нависает сверху, впиваясь взглядом в лицо.
– Я могу и сейчас натянуть, – ухмыляется хищно. – Раз в прошлый раз не зашло.
– Я обойдусь.
– А мне плевать. Мне вообще теперь плевать, что там у тебя происходит. Ясно? Я хочу получить ответы на свои вопросы. Это всё, что меня волнует. И мне поебать, как я буду эти ответы получать.
Я не сомневаюсь в этом. Ни капли надежды, что в Наиле осталось хоть что-то хорошее.
Его синие глаза – холодом наполнены. Полнейшим безразличием.
– Я говорю правду, – выдавливаю тихо. – Про шкатулку. Я не планировала… Я ударила первым, что попалось под руку.
– Там пушка валялась. Стрелять я тебя учил. Хули не стрельнула? Раз не анализировала.
– Я не видела. Не знала. Я…
– Ок. Принято.
Я вижу, что Гром не верит. Ни единому слову. И это недоверие… Оно сделает хуже, я понимаю.
Никакие оправдания не сработают. Не помогут мне выпутаться и живой уйти, раз я не смогу добиться хоть капли доверия.
Убедить, что я не виновата.
Я не крала шкатулку намеренно. Я никаких заявлений не писала на Грома. Вообще о нём не заикалась.
Мне нужно…
Нужно хоть что-то объяснить…
Доказать…
И тогда есть риск, что злость Наиля хоть немного испариться. Достаточно, чтобы я не оказалась в канаве рядом со шкатулкой.
– Хули ты тогда решила стукнуть? – цедит Гром. Подушечкой большого пальца ведёт по скуле. Обманчиво нежно. – НУ?!
Рявкает.
И я отвечаю:
– Потому что ты убил Вячеслава!
Слёзы брызгают из глаз. Я знала это. Понимала. Но… Произносить вслух куда сложнее.
– Я видела снимки, – захлёбываюсь слезами. – Я… Ты был с ним в переулке, где его подстрелили. Ты навёл на него пистолет. За несколько минут до того как… Ты там был! Ты же был там, Наиль! Я знаю.
Я содрогаюсь от сильных рыданий. На лице Грома – подобие удивления. Он действительно не был готов к тому, что я узнаю.
Но я не могу. Не могу больше держать это в себе. Меня раздирало последние полгода этим знанием.
Прорывает.
Боль льётся наружу.
И…
Чертовой затаившейся надеждой влюблённой дурочки. Несуществующей, которую я не выпускала наружу.
Не позволяла ни разу мелькать.
Но хочется узнать, что я ошиблась.
Услышать другую версию.
Наиль будто немного отшатывается от меня. Хватка слабеет, но дышать я всё равно не могу.
– Или это ложь?! – сиплю. – Не было? Не убивал? Скажи мне, что это ложь! Что ты не встречался с ним в ту ночь. Скажи это, Наиль!
Я выплёвываю слова в лицо мужчине. Взглядом бегаю по его лицу. Ищу какое-то доказательство.
Но в ответ – злобный оскал.
Идиотка же. Даже сейчас – идиотка!
– Ты был там! – не могу остановиться. Как прорвало.
– Был, – ранит своей холодной усмешкой. А после резко сдавливает пальцы, тянет меня к себе. – Хули ты тогда спрашиваешь, Яра? Раз всё равно знаешь всё. Был там. Пушку наставлял.
– И убил.
– И убил, блядь, да.
Резко отпускает ладонь, отпуская меня от себя. Бьёт по газу, срываясь с места. Я содрогаюсь, хватаясь за ручку двери.
Сердце… Не колотится больше. Просто осколками падает вниз, раздирая всё до крови.
Наиль не отрицает. Признаётся.
И это хуже. Кажется, я от этого бежала. Не только от убийцы собственного брата. А от этого признания.
Я отворачиваюсь к окну. Стираю слёзы, проклиная себя за слабость.