Я обнял колени руками и положил на них голову.
Закрыл глаза - показалось, что по-прежнему держу в руках Егора, от него исходит человеческое тепло, дающее мне надежду на будущее.
Дверь с лязгом отворилась, и в комнату быстрым шагом ворвался охранник. Я встрепенулся. Хотел задать вопрос, но мужик в форме меня опередил.
- Толмацкий, подъём. Сел на шконку.
Затем он повернулся ко мне спиной и начал быстро сгребать все вещи Егорыча в черный мешок.
- Зачем? – непонимающе вопросил я, сидя на своей кровати.
- Полчаса назад Егор Аксёнов умер в госпитале от кровопотери.
Комната поплыла перед глазами. Резко закончился воздух.
Слеза выкатилась из глаза, и покатилась к подбородку.
- Не надо! – зарычал я, когда охранник содрал первую фотографию Натальи со стены.
- Что значит не надо? – грубо ответил мужчина, продолжая срывать фотографии и кидать их в мешок – как никому больше ненужный хлам. Одна из фотокарточек вылетела из рук мужлана, и полетела на пол.
Стремительно подорвавшись с кровати, я кинулся на пол и, схватив карточку, засунул её себе под майку.
- А-а! Понимаю, - в речах охранника это прозвучало как издёвка, но я не обратил внимание.
Как только охранник покинул камеру, и за ним лязгнула тяжёлая дверь, свет в камере погас.
- Отбой.
Я лежу, смотрю в тёмный потолок камеры, и понимаю, что завтра откинусь.
Еще вчера я представлял себе, чем займусь в первые дни, а сейчас я снова не видел будущего. Ясность ушла вместе с Егором. Возможно, родной город вернёт меня к жизни?
Возможно. Я всегда боготворил Питер!
Считал, что Москва город возможностей, а Питер – город любви и счастья. Скорее всего, я был не прав. Я всего лишь не смог найти в мегаполисе любовь, поэтому остро переживал одиночество. А настоящая любовь затерялась где-то там, в огнях огромного ночного города.
Ночь быстро прошла в раздумьях. Затеплился рассвет, и первые солнечные лучи ворвались в камеру.
- Как бы там ни было, я жив, и мне светит Солнце, провожая меня на волю. А Егор останется здесь навсегда. Я смогу лишь забрать отсюда свои воспоминания о нём.
После короткого завтрака за мной пришли:
- Толмацкий, на волю.
Глава 8.
Кирилл
Едва двери тюрьмы закрылись за мной, и ещё за десятком, другим заключённых, выпущенных сегодня на свободу, как я вспомнил, что Натка должна ждать Егорыча у тюрьмы.
Она и правда ждала!
Я окинул взглядом пятачок – радостные встречающие, бывшие арестанты, несколько машин, бесплатный автобус до города.
Облизав губы, направился к автобусу.
- Кирилл! Кирюша! – окликнул меня женский голос. Медленно повернул голову и уставился на молодую женщину, выглядывающую из такси.
- Света?! - изумился я.
Шагая к машине, думал об одном – какого хрена она здесь делает? Что-то задумала?
- Садись, - радостно проворковала брюнетка, затаскивая меня на заднее сидение автомобиля. Дверца закрылась, и Светка приказала водиле:
- Поехали.
- Стой, не так быстро! – прервал я.
- В чём дело? – поинтересовалась женщина, нервно поглаживая свои колени.
- В чём дело? Может, ты расскажешь мне, что ты здесь делаешь? Насколько я помню, ты меня кинула, сразу после того как я спас твоего сына.
Женщина заплакала, затем достала из кармана мобильник и включила видео, сунув его мне под нос.
- Данька тебе записал, - пояснила она.
Малец семи лет отроду, синеглазый как его мать, написал видеообращение ко мне:
- Дядя Кирилл, мама рассказала, что Вы меня спасли. И как Робин Гуд ограбили банкиров. Спасибо Вам. Я Вас люблю. Будьте моим папой.
Как только паренёк закончил говорить, Света резко кинулась мне на шею и начала зацеловывать моё лицо. Затем схватила руки, и начала целовать руки.