Вхожу в класс и сразу же сажусь на свое место. Пытаюсь затаиться.
- Ого! Смотрите-ка! А тут у нас бунт! – Усольцев садится на стол передо мной. – Птицына, где форма?
Стараюсь не обращать на него внимания. Достаю учебник, открываю и пытаюсь вчитаться.
- Отвечай, когда у тебя спрашивают, - он резко выдергивает учебник у меня и бросает Баринову.
- Отдай! – кричу я.
- Хорошо попроси, - ржет Баринов. – Иди-ка сюда!
- Нинель! – кричит другой одноклассник, стоящий у двери.
Мой учебник летит прямо в меня и я едва успеваю увернуться.
В класс заходит Нинель Львовна. Как обычно приветствует нас по-английски. Мы отвечаем.
Дальше начинается урок и я даже надеюсь на то, что останусь незаметной без формы.
Расслабляюсь. Но тут раздается стук.
- Войдите, - говорит учительница.
В класс заходит тот самый парень. Хан, кажется. Я сразу же убираю взгляд, чтобы не встречаться с ним. Это что? Мы еще и в одном классе учиться будем? Нет. Пожалуйста, нет.
- Ханов, почему опаздываешь? – спрашивает строго учительница.
- Нинель Львовна, а красная машина 743 на номере ваша? – вежливо интересуется парень. С улыбкой на лице.
- Так, Ханов. В чем дело?
- Ваша? – он ждет ответа.
- Моя. И что?
- Посмотрите в окно.
Она недовольно оглядывает его, потом встает и идет к окну. Я вижу, как любопытство раздирает одноклассников. Им тоже хочется к окну. Но боятся.
- Что это такое?! – слышится громкий крик. Она и так орёт много, а здесь… В ярости.
- Всё же ваша, жаль, - произносит Хан, усмехаясь. Проходит мимо парт. И садится прямо за мной. Хорошо, что не со мной. Благо парты у нас одиночные.
- Хан, че там? - кто-то перешептывается. Пока Нинель оборачивается и кричит:
- Ханов, это ты вытворил?!
И смотрит прямо на нас. Я наклоняюсь, прячусь, чтобы меня не застали без формы. Интересно, что там произошло, раз она так мечет и злится?
- Я? Да ни в жизнь, Нинель Львовна! Я только зачислился.
- Вот именно. Ты пришел и это всё произошло! – чуть слюной не брызжет.
- Как видите, форма на мне есть. Значит, она не моя. Там же юбка. А я вроде в штанах хожу.
Форма?
Что он такое говорит?
Все срываются с места, бегут к окну, чтобы узнать, что же произошло. И я следом. Чутье подсказывает мне, что все плохо.
И не зря.
На машине Нинель Львовны, прямо на лобовом стекле лежит моя форма. Уверена, что это она. Только меня могли так подставить мои «горячо любимые» одноклассники.
Но это ещё не всё.
К форме прикреплена голова учительницы, напечатанная на картоне. А вокруг… Все обклеено прокладками.
О боже. Мне конец.
Слышится чей-то ржач.
- Слушайте, но это точно не Хан, - смеётся Баринов. – Он таким не пользуется. Надо кого-то из девок искать. Кстати.
Он оборачивается.
Смотрит на меня, ехидно усмехаясь. А за его спиной и ещё пару девочек.
- Есть одна ученица без формы, Нинель Львовна.
Я молюсь за секунду сотню раз.
Что он делает? Зачем?
Пожалуйста, нет!
Но Нинель оборачивается. Приспускает свои очки. Осматривает меня с ног до головы. По спине холодный пот катится. Страшно становится. Это ведь верный билет на исключение из школы.
- Птицына! – орет так, что все зажимают уши. – Марш к директору!
----
Так, не плакать, не плакать!
Один сплошной стресс!
Двадцать минут объяснений и первое предупреждение. Не знаю, поверили ли они, но рада, что не сразу отчислили. Сказали написать объяснительную, взять новую форму. А, и заплатить за старую.
А она дорогая.
И теперь я не знаю, как сказать об этом родителям.
Это же катастрофа!
Я уже на наблюдении. А зная одноклассников, благодаря им, я вылечу очень быстро.
Иду по пустому коридору, так как идёт урок, и пытаюсь не заплакать. Сначала нужно в туалет – умыться. Я заворачиваю за угол и резко останавливаюсь.
Рядом с открытой дверью вижу парня и девушку. Она сидит на подоконнике, целует… Хана. Да, мой вчерашний спаситель и сегодняшний могильщик сейчас хорошо обрабатывает, кажется, одноклассницу Саши.
Мы учимся в разных классах, но знаю многих ее одноклассников.
Хочу развернуться и уйти, но Хан замечает меня, отрывается от девчонки. И снова на его губах появляется ухмылка.