- Забей.
Он разворачивается и направляется к своему внедорожнику. Мощное рычание мотора, и машина срывается с места, проносясь мимо меня с пугающей скоростью.
За три дня до этого
Иномарка плавно останавливается у высокого забора. Дверь открывается, и парень, галантно подхватив меня под локоть, провожает меня по неровной тропинке. Даже терпеливо ждёт, пока я минут пять безуспешно ковыряюсь в замке калитки, пытаясь попасть ключом в скважину.
- Какой ты лапочка. Ты меня до дома довёз. Спасибо тебе огромное, - мурлычу я, стараясь говорить как можно нежнее. И тут же шёпотом добавляю: - Только тихо.
- Почему?
Внезапно дверь распахивается, и передо мной возникает отец. В домашней одежде, простой и свободной. С лёгким недоумением на лице.
«Вот поэтому…»
- О, пап, привет! А ты что, дома?
- А где мне быть? – фырчит недовольно. - Дочь, я ближайшие месяца три отсюда точно не выйду.
Он быстро окидывает меня взглядом, словно проверяет, всё ли в порядке. А затем всецело переключает своё внимание на парня рядом со мной. Отец изучает его, быстро прикидывая, что тот из себя представляет.
- Владимир, - произносит папа, протягивая ему руку. - А тебя как зовут?
Парень, придерживая меня одной рукой за талию, чтобы я не потеряла равновесие, другой пожимает руку отцу. С самоуверенной ухмылкой отвечает:
- Артём.
- Приятно познакомиться, Артём, - отец не спешит отпускать его руку. - И давно вы с моей дочерью встречаетесь?
- Да почти месяц.
- Здорово, - папа одобрительно покачивает головой и тут же резко спрашивает: - Артём, а ты в армии служил?
- Пап, ну не начинай…
- Вась, ты иди пока. Умойся, освежись. Приведи себя в порядок.
Он забирает меня у Артёма и, отведя за свою спину, поворачивается обратно к парню, явно намереваясь продолжить знакомство.
- Ну так что, Артём? Служил?
- Нет. Зачем мне это надо?
После короткой паузы отец с сочувствием спрашивает:
- Больной что ли?
- Нет, родители отмазали.
- Понятно…
Я стою в тени отца, скрестив руки на груди. Взгляд скользит по лицу парня – симпатичный, даже с некоторой долей смазливости в чертах. Держится он уверенно, невозмутимо.
И меня это забавляет.
Потому что я почти уверена: он совершенно не представляет, с кем сейчас имеет дело. Если бы знал, его пятки бы уже давно сверкали в противоположном направлении от нашего дома.
- И какие у вас с моей дочерью совместные планы на жизнь?
- Никаких планов нет. Ты чё, дядь? – отвечает Артём дерзко. – Мы молодые. Нам хорошо вместе. Мы отдыхаем. Зачем всё усложнять?
Мои глаза медленно расширяются от шока. Поворачиваюсь и, шатаясь на нетвердых ногах, начинаю двигаться в сторону дома. Вдруг слышу резкий голос отца, который словно гром среди ясного неба разрывает тишину:
- Погуляли, повеселились. А теперь вали отсюда! Чтобы я тебя больше с ней не видел!
- Старый, ну вот ты чё до нас доебался?! – выпаливает Артём. - Иди в своём огороде ковыряйся. А мы как-нибудь сами решим, что нам надо, а что нет!
- Ты не местный что ли?!?
Я толкаю тяжёлую дверь, сбрасываю туфли, оставляя их у порога, и направляюсь в гостиную. Плюхаюсь на диван, но расслабиться не успеваю.
Во дворе раздаётся выстрел, за которым тут же следует крик парня - что-то неразборчивое, но явно матерное. Рёв мотора, гремящего на всю улицу. И снова – серия хлёстких, громких выстрелов.
- Папа снова твоих ухажёров отстреливает? – спрашивает брат, не отрывая взгляд от телефона.
- Ага.
Димка недовольно цокает языком.
- Такими темпами парней в городе не останется…
Я, не раздумывая, хватаю подушку с дивана и швыряю её в брата. Мягкий предмет пролетает через комнату и с глухим звуком приземляется прямо рядом с креслом. Ну вот, не попала!
Димка тихо смеётся, и в этот момент его весёлые глаза встречаются с моими.
- Главное, к нашим ребятам не лезь, - с усмешкой добавляет брат. – И так людей не хватает.
- Да знаю я…
С тех пор как папу посадили под домашний арест, желающих занять его место значительно выросло. Все хотят заполучить контроль над бизнесами, деньгами и, конечно, криминальной стороной жизни города.
Ржавый, мой папа, человек непростой, закалённый военной службой. Авторитет. Он построил свою частную военную компанию и сумел установить в городе свои правила. Его методы суровы, но, как ни парадоксально, именно они поддерживают некий порядок.