— Привет, мышки, обсуждаете свою серую жизнь? — Мария оскалилась.
— Мне кажется… вас это не касается, — парировала я.
Немного узнав одноклассников, я могу быть более объективна в ответах. Школа — странный мир. Здесь нет среднего, а дети делят все на черное и белое, богатое и бедное, избранных и отбросов. Что удивительно, не все взрослые учатся равновесию, некоторые продолжают все делить только на плохое и только на хорошее, и разводят такую же школьную систему в том месте, где они обитают.
Мне доводилось бывать в офисе отца, когда я была младше. Я могла часами ждать его там с работы, и скажу, что система кучкования работает в любом возрасте. Людям свойственно или сбиваться в стайки, или быть одиночками.
Эмили противно загоготала:
— Ну ладно, общайтесь. Мы тут шли мимо после завтрака, и я не допила компот, — она поставила на стол почти полный бокал, демонстрируя его нам. — Я думаю тебе он нужнее Дворская. Пей, молчи и не лезь к Соколу. Мальчик не по твои крохотные зубки.
— С чего вы взяли, что…
— Здесь Сокол не нравится только слепому. А ты еще и сидишь с ним. Так что подумай хорошенько, прежде чем портить отношения не только с классом, но и с половиной школы.
С этими словами Эмили быстро вылила его в мою тарелку с недоеденной кашей, они подскочили и сбежали из столовой, хохоча. Я ахнула. Компот брызнул на верх моего темного платья. А также он плавал в тарелке, мешаясь с рисом, и расплескался на столе. Выглядело это противно.
— Я отойду… — пробормотала я бледной Ксюше, застывшей со стаканом в руке. — Платье почистить.
Борясь со слезами несправедливости, я скрылась в туалете, просушивая воротничок. Нельзя плакать. Нельзя показывать им свою слабость. Уставилась в окно, усмиряя в груди ураган из чувств. Моя жизнь на дне, и я не могу из него выкарабкаться. По крайней мере, пока что.
По пути обратно меня уже почти не трясло, хотя губы все еще дрожали.
— Цветочек, — Сокол появился словно из ниоткуда. — Мы вчера не обсудили, куда пойдем.
Непроизвольно вздрогнула, вспомнив слова одноклассницы. А еще выражение лица Ксюши, когда она о нем говорила. Я не смогу гулять с ним за ее спиной.
— Прости, я не… не знаю даже… — глазами бегала по его футболке, по сильным рукам, по чему угодно, лишь бы не встречаться с его взглядом. Мне кажется, если я подниму их, он все прочтет там. А я не хотела, чтобы парень, который мне нравится, знал, что я хочу отказаться из-за обстоятельств. Променять его на тихую жизнь серой мыши.
— Понял, — он коротко улыбнулся, прижимая меня к стене и беря за подбородок. Поднял его выше и заставил-таки себя на него смотреть. — Я сам выберу и заеду за тобой.
Хотел потянуться за поцелуем, но я увернулась, выскальзывая из его рук. Щеки пунцовели. Теперь уже как-то поздно говорить ему нет.
— Мы опаздываем на урок, — нашла нелепую отмазку и ускорила шаг к кабинету. Через секунду Сокол нагнал меня.
— Нам в один кабинет, — хохотнул и пошел рядом.
По звонку мы уже все сидели на своих местах.
— Ого, — учительница биологии посмотрела в журнал, а затем на Матвея. — Соколовский стал часто появляться на уроках. Неужто новая соседка по парте так благотворно влияет?
— Вы же знаете, что женщины правят сердцем и поступками мужчин, — многозначно выдал он, посылая ей свою самую широкую улыбку. Она аж расплылась вся отудовольствия. Вот что творит с людьми лесть и мужское обаяние. Довольно заохала:
— Ладно, тогда сегодня спрашивать не буду. Но к следующему подготовься.
— Спасибо, Тамара Михайловна. Вы лучшая.
Все уткнулись в тетради.
— Эй, — тихо позвала меня Эмили с соседнего ряда. А когда я обратила на нее внимание, она медленно провела пальцем по горлу, довольно улыбаясь. Словно напоминала, что будет при моей ошибке. Я вздрогнула и отвернулась. Надо сосредоточиться на учебе, это поможет вытеснить все негативные мысли. Но это выходило плохо. Я перенервничала, и разболелась голова.
— А можно выйти?
— Воронин придет и выйдешь.
— Нет-нет, — поспешила ее заверить, — мне бы к медсестре. Голова очень болит.
— А, — она понятливо кивнула, — тогда иди.
Поднялась, поправляя платье, и словив взгляд Сокола. Мне почему-то нравилось, как он на меня смотрит. Не пошло, как на кусок мяса, а как на что-то большее. Нежное и воздушное.
Но мне все равно было жутко стыдно перед подругой. Я ее только обрела, а уже, получается, предаю. Хотя, если мы только погуляем… без поцелуйчиков и всего другого мы вроде как друзья будем. Совесть немного успокоилась, убедив саму себя.
— О, Дворская, — в коридоре меня подметил Вадик, развязно идя от туалетов. Он поправлял ремень брюк и что-то тихо насвистывал, — За мной вышла? Соскучилась?