— Дорогие ученики! — Директор настраивал микрофон, — В связи в событиями...
— А где Соколовский и Гришин с Пантелеевым? — Ахнула учительница, — неужели остались в школе?! Надо сообщить директору!
— Не надо, — он появился сзади нее и поудобнее перекинул рюкзак через плечо. Небрежно-рассеянный, будто не он забегал в дымящийся туалет, чтобы потушить то, от чего исходил дым.
— О, вы здесь, слава богу! — Она прижала руки к сердцу и принялась снова всех пересчитывать, проверяя в журнале по фамилиям. Другие классные руководители тоже как курицы над цыплятами носились вокруг своих классов.
Приехали пожарные, выгружаясь и всматриваясь в школу. Очагов пожара до сих пор не было, а дым практически рассеялся. Часть зашла внутрь, командир остался разговаривать с директором. Затем минут десять или даже двадцать мы стояли под солнцем, пока директор рассказывал что-то о безопасности и о том, как правильно выходить из школы по время чрезвычайных ситуаций. Я стояла сзади и сквозь толпу даже не видела его.
На плечо легла рука.
— Не суйся под ноги, Дворская. Затопчут и не заметят, — Сокол не больно, но ощутимо сжал его, а затем отпустил. Посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом: — Так интересно находить приключения на одно место?
— Нет, я просто... — я не знала, как объяснить свой порыв. Мне просто хотелось убедиться, что с ним все будет хорошо. И с Ксюшей. Оставить их за спиной в дымящейся школе я не могла. Это как-то неправильно.
Он слегка наклонился. Все одноклассники стояли к нам спиной, слушай директора, зевая, играя в телефоны или просто болтая. Все ждали решения пожарных. Поэтому никто нас не видел, никто не заметил, что Матвей наклонился очень близко к моему лицу словно вот-вот поцелует, обдавая его своим дыханием. Я замерла под его невидимым влиянием, которому расстояние нипочем, оно просто просачивается сквозь кожу и заставляет смотреть на Матвея с легким благоговением и трепетом. В его сапфировые, чистые глаза. На его ровную, светлую кожу, который бы позавидовал косметолог. Правда, кое-где были шрамы, почти невидимые, но они словно напоминали, что передо мной не красавец с обложки, а хулиган. Дерущийся, бунтующий. Все, что происходит за стенами школы, и к той части его жизни у меня нет доступа.
— Послушай, твой мир легкий и необремененный. В нем летают пони и растет сахарная вата. Так оставайся в нем. Тебе это не нужно, поверь.
— Мой мир не такой... — буркнула. Да что он вообще обо мне знает, чтобы так говорить?
— Это все равно не повод лезть на рожон, — оглянулся, щелкнул меня по носу и исчез в толпе. Я успела только оторопеть, как поняла, что среди класса произошло движение. Ксюша выбралась с первых рядов.
— Директор злой сейчас, он говорил с командиром пожарной части, — шепнула мне, прежде чем в микрофон покашляли.
— И так, причина дыма установлена. Пожар был ложным! — Он махнул рукой, — теперь прошу учеников, решивших, что это смешно, появиться в моем кабинете до завтрашнего дня. Иначе будут приняты меры. Ложная тревога пожарным карается крупным штрафом, поэтому виновники будут найдены. Напоминаю, что если они придут сами, наказание будет смягчено.
— Ага, но все равно будет, — хихикнув, шепнула девица впереди другой.
Директор немного постоял, потопал ногой, выдохнул и закончил:
— А сегодня не учимся, персоналу придется выветривать дым из помещения.
Вся школа радостно завопила. Бросившись врассыпную. Учительницы только и успевали им что-то кричать напоследок. Ну что ж, они своего добились. Уроков не будет.
***
Дверь квартиры хлопнула слишком сильно. Я случайно, это сквозняк помог. В другое время я бы испугалась, если бы отец был дома. Он же не любит, когда я громко закрываю двери.
— Ты дома? — Удивилась вышедшему из комнаты хмурому отцу. Он явно пришел сюда из-за этой треклятой двери. Тот кивнул:
— В командировку собираюсь. Завтра уже, а почему ты не в школе, — запнулся на миг и потемнел во взгляде, - прогуливаешь?!
— Нет, что ты! — выставила перед собой руки, — я просто... у нас пожар был в школе. Ложный. Вот всех и отпустили. Ты можешь позвонить учителям.
— Ладно, завтра Аделина будет приглядывать за тобой, — он отряхнул невидимые пылинки с рукавов и прошел дальше. Вот так. Ни «здрастьте», ни «все ли живы?». Ему плевать на мою жизнь. Не запорола аттестат и ладно.