— Ладно, — повторила и разулась.
— Правила помнишь? — Остановил меня на перед входом в мою комнату.
— Да, — вздохнула: — Не мусорить, не беситься, не злить взрослых, приходить до включения фонарей, а лучше еще раньше...
Он неловко погладил меня по макушке, а затем отдернул руку, будто ему это было настолько непривычно, что аж неприятно. Спрятал руки за спину и выпрямился, непроизвольно хмурясь.
— Молодец, — закончил речь, и мы встали столбами, не зная, чем продолжить диалог. Нам особо не о чем разговаривать, мы словно чужие люди друг другу. После ухода матери нас объединяет только эта квартира и наше родство. Может быть, ему тяжело быть отцом, поэтому он делает то, что умеет - командует.
Я разорвала неловкое молчание:
— Пойду уроки делать.
— Да, иди, — он неуверенно почесал затылок и пошел в свою комнату продолжать сборы. Насколько я слышала из его разговоров, он собирается открыть еще один филиал в соседнем городе. Хочет перебраться туда, потому что он крупнее и развитее. А я не знаю, что хочу. Главное, что не собираюсь уезжать с ним. Поступлю куда-нибудь сюда, выберу направление, а профессию потом.
Из моей комнаты было слышно, как отец ходит туда-сюда и разговаривает по телефону. Достала плеер и воткнула наушники. Лиричная музыка вытеснила назойливые мысли...
***
— Наш директор в ярости, со школы штраф стрясут за ложный вызов, — прошептали рядом со мной. Коридор как обычно шумел, как в любой другой обычной школе. Сплетни носились то тут, то там, и из всего услышанного могу сделать вывод — шайке Марии не прилетит, так как про них ничего не говорят.
— Невесело... — рядом села Ксюша со стаканчиками кофе, один протянула мне. Еще теплый, он приятно грел руки.
— Ты про происходящее? — Я уточнила, облокачиваясь на стенку. Учителя физики еще нет, и кабинет закрыт. Весь класс толпится в коридоре, кто на подоконниках, кто на лавочках. Кто-то бродит по школе по своим делам.
Ксю кивнула.
— Прилетит в конце концов всем. Если к концу недели не найдут зачинщиков.
— Невесело... — повторила я.
Мы продолжили молча пить кофе.
Прозвенел звонок. Коридор постепенно пустел, наш класс стал толпиться у дверей, пока физик размеренно подходил к двери, в конце концов он передал кому-то ключ, и класс, радостно толкаясь, ввалился в кабинет. Повсюду разговоры о вчерашнем фестивале, оказывается туда сходила половина класса.
Мы пошли последними из нежелания быть затоптанными. Однако в дверях я столкнулась с Арсением Даниловичем.
— Извини, Роза, — он дружелюбно улыбнулся и сделал шаг назад, давая мне пройти. Взгляд скользил по мне, будто ощупывал. Или я очень впечатлительная.
— Все хорошо, это вы простите, — неловко склонила голову.
— Отец уже сказал тебе? — Он схватил меня за запястье, останавливая в коридоре, пока весь класс размещался по ту сторону приоткрытой двери.
— Да, я в курсе, что теперь вы мой репетитор, — не меняю тон голоса, оставаясь вежливой и почтительной.
Его губы растянулись в еще более широкой улыбке.
— Тогда сегодня после уроков первое занятие.
— Я поняла вас, теперь можете меня отпуст...
— Можно я пройду? — Сокол стоял между нами. Точнее аккурат возле руки Арсения Даниловича, которая все еще крепко держала мое запястье. Учитель, наверное, забыл уже, что держит меня.
— Ой, точно, — он отпустил и перешел на деловой тон при Матвее. — В общем, ты все поняла, Роза. А теперь можешь идти на свое место.
— Спасибо.
Учитель физики зашел в кабинет первым, потом зашли мы с Матвеем, а за ним уже его парни, молчаливые, словно его телохранители. Я их даже не заметила, пока мы в класс не пошли. Может, он себе и правда не друзей нашел, а бойцов, готовых для него сделать то, что он скажет?
— О чем он говорил с тобой? — шепнул Сокол, доходя до нашей парты.
Я скомкано пожала плечами.
— Да просто отец договорился о репетиторстве. После уроков буду с Арсением Даниловичем заниматься физикой, потому что у меня с ней проблемы. Это единственный предмет, который у меня не получается.