— Очень странно, — озадачился Матвей. Покачал головой, собираясь залипнуть в телефоне, потому что почти все расселись и скоро начнется урок.
— Что странно?
— Ну... насколько я в курсе, Арсений Данилович обычно не репетиторствует.
День тек обычно. Учитель физики после нашего разговора больше не проявлял внимание, поэтому я решила, что все мои подозрения просто моя больная фантазия, а он хочет мне помочь. Все-таки я новенькая, и мне нужна поддержка. Мария снова задирала нас с Ксюшей, но после фестиваля у нее с Эмили явно хорошее настроение, потому что делала она это лениво, ее подколы совершенно не задевали. Вовина компания мешала учиться и веселила класс на уроках. Парочку парней даже выгнали с прямо в урока.
Я думала, что так и закончится, если бы не одно но... Я снова оказалась не в том месте, и не в то время.
Перед последними двумя уроками я заглянула в учительскую. Нужно было занести несколько документов, которые еще при переводе сюда надо было отдать, да не было на руках. В учительской было пусто, а в приемной директора не было секретаря. Я решила подождать ее, как услышала тихий плач из маленькой щели приоткрытой двери кабинета директора.
Девушка плакала, а сам директор что-то говорил ей. По голосу было явно, что он успокаивает ее, но при этом чувствовалась его привычная строгость, будто он что-то от нее хотел. Я немного подошла ближе, обещая себе сразу же перестать слушать и уйти отсюда.
— Давай, расскажи, что знаешь. Мы сохраним твое имя в тайне, — по голосу было ощущение, что он поддерживающе улыбается ученице.
— Они подожгли какую-то бумажку, — рыдала... Ксюша, директор напряженно молчал, внимательно запоминая все, что она ему говорит, — и та жутко задымила. Поднесли ее к дымовым датчикам. А дальше вы все знаете...
— И зачем им этого было нужно?
— Чтобы уроков не было... хнык... фестиваль шел...
— Что ж, спасибо, мы примем меры. Напиши здесь всех, кто был там.
— Да, — суетливо, — конечно.
Затем какое-то шуршание. Шепот. Уточнения. Топот.
Дверь открылась так быстро, что я еле успела отскочить к столу. Ксюша ошарашенно застыла, прикрывая за собой дверь. Глаза опухшие, губы дрожат, но выглядела спокойной. Зачем она вообще пошла к директору рассказывать об этом? Мало в жизни проблем? Даже я решила не высовываться, и просто дожить эти несчастные два месяца здесь, никуда не влезая.
— Ты чего здесь? — Она произнесла тихо, почти неслышно. Будто застуканная с поличным.
— Да ничего, — я положила документы на стол секретаря. Сама разберется в принципе. А затем, будто ничего не случилось, пошла на выход под растерянным взглядом Ксюши.
— Стой! — Она выбежала за мной в коридор. Глаза бегали по моему лицу, ища там понимание или не ища затаившуюся обиду. Но я наверное еще не осознала, потому что не смогла выдать никакой приличной эмоции. — Все не так, как ты думаешь.
— М? — Я приподняла одну бровь.
— Меня видели в коридоре у туалетов, директор подумал, что это я сделала, и...
— Ты сдала настоящих зачинщиков, — завершила за нее.
— Ты злишься? — Растерянность в ее глазах. Это так смешно, мы с ней по очереди друг перед другом за что-то извиняемся. Наверное, скоро будет моя?
— Да нет, — я все еще не решила, как реагировать. Поэтому было легче изобразить равнодушие, будто каждый день такое вижу. Она молча пошла рядом, заламывая пальцы и поглядывая на меня. Я ощущала её взгляд на щеке. Но чувствовать вину она должна не передо мной, а перед теми, кого сейчас сдала. Даже не Марией с ее шайкой, а теми ребятами, которые просто стояли там. Из интереса.
И, конечно же, половины класса не было на последнем уроке. Сокол вообще последние два урока прогуливал. Даже боюсь представить, что директор им сделает. Вряд ли это была хорошая идея, но был ли выбор?
Прозвенел звонок, а их так и не было. Мы собрались и пошли с Ксюшей на выход. Видимо, ребят до сих пор песочат. Наверное, все дошло до родителей. Невесело же им будет. Я даже не знаю, жалею их или нет, большинство же пошло туда просто из любопытства, не приложив к ложному пожару руку. И теперь они получат наравне с остальными.
— Вот они, — нас резко выдернули из-за поворота коридора, когда дверь уже зияла светлым проемом, и другие классы бурным потоком вливались туда. Нас потащили в глубь коридоров, выводя на задний двор школы. Я слабо сопротивлялась, чувствуя на предплечье много сильных рук, и видя спины одноклассников. Здесь, позади школы, солнце будто не дотягивалось, оставляя большую часть в тени.