— Не трогайте ее! — Ксюша жалобно скулила где-то на задворках. Она плакала и умоляла их остановиться, когда как я душила все внутри себя, смотря на них загнанным кроликом. А хотелось быть сильной, быть выше их и всего этого. Как жаль, что я так не умею.
— Впусти ее, — короткий приказ, и подруга рухнула рядом со мной, потому что ее грубо втолкнули. Вадим кивнул своим парням, и Ксю равнодушно оттащили от меня и поставили рядом с моими мучителями. Она беспомощно дергалась в их руках, дорожки слез текли по щекам и падали на ее синее школьное платье.
— Последнее слово? — Холодно поинтересовалась Мария. Я не выдавила из себя ни одного. Пусть подавятся моим молчанием. Она прохладно пожала плечами и повернула к Ксюше: — Ну что ж, подруга крысы, смотри, что бывает за болтливый язык. До тебя очередь тоже дойдет, не волнуйся. Если, конечно, ты не пересмотришь друзей.
И они все расхохотались над нашей болью. Участь всех серых мышек — стать однажды мишенью тех, кто сильнее и влиятельнее. Закон жизни беспощаден и не делает исключений.
По молчаливому приказу вожаков этой стаи пара человек шагнула ко мне. Зажмурилась. Чтобы там ни было, я не хочу это видеть. Просто переживу их унижения, потому что и так уже привыкла к ним. Меня никогда никто не защищал раньше. Я всегда была одна. Так что я привыкла не ждать помощи. Сокол был чем-то необычным в этом режиме, как чудо, которое приходит лишь раз или два.
На голову полилось что-то мокрое, мгновенно достигнув шиворота и пробуждая холодные мурашки. Судорожно выдохнула и открыла глаза, уставившись в асфальт и упираясь в него ладонями. Две небольшие бутылки из-под воды были выкинуты прямо передо мной.
Рубашка теперь насквозь мокрая. Она стала просвечивать, и я прикрыла трясущимися ладонями проглядывающий белый лифчик. Мужские хохотки раздались из толпы, сальные взгляды приковались к плохо скрываемому нижнему белью. Вздрогнула. Щеки покрылись пунцовым румянцем, я практически горела от стыда. Хотелось спрятаться, укрыться от них там, где меня не найдут, или накинуть плащ невидимку.
Я снова прикрыла глаза, представляя, что сижу в саду. Меня окружают цветы, деревья, бабочки...
— Не надо... — плакала Ксюша на фоне.
— Хочешь к ней? — Грубо поинтересовался Вадим. Всхлипы Ксю стали тише. Она не хотела.
На волосы что-то посыпалось, почти неощутимое. Провела рукой по мокрым прядям, чувствуя как этот легкий порошок скатывается под пальцами и прилипает к ним, въедаясь.
— Ч-что? — Поднесла к широко распахнутым глазам. Белое, мокрое и скатывается, как тесто из-за воды. Мука? Я же ее с волос не смою. Попыталась стянуть образовавшийся катышек, но вместо того, чтобы слезть, он размазался по тонкой пряди, делая ее сальной и липкой.
Хохот становился громче, проникая прямо в мозг и раздаваясь там набатом. Какая же я жалкая в их глазах...
— Что здесь происходит? — Голос, который я бы узнала из тысячи. Он распустил в сердце цветок робкой надежды, но сейчас я бы не хотела, чтобы Сокол видел меня такой.
Толпа послушно расступилась, в круг шагнул Матвей и его парни. Все такой же красивый и настолько же опасный. Мое сердечко дрогнуло при виде него, в истерике стуча о прутья собственной клетки. Я сжалась, боясь лишний раз зацепить его внимание.
Он холодно обвел взглядом ребят, поглядывая из-под нахмуренных бровей на притихших Вадима и Машу, которые резко перестали упиваться собственной властью. На каждую рыбку найдется покрупнее.
— Сокол, тебя не было на последних двух уроках, поэтому ты не в курсе, что она нас сдала директору, — стал оправдываться Вадим. - Он скоро заставит нас батрачить и настучит родакам. А знаешь, что сделает мне за это пахан?!
— Стукачек нужно учить жизни в обществе, — холодно добавила Мария. В отличие от своего парня она умудрялась сохранять самообладание, хотя бегающий взгляд ее выдавал.
— Это правда... — Матвей повернулся и навис надо мной огромной, каменной скалой, пышущей тестостероном и харизмой. Сапфировые глаза безразличны, но это было напускным, за ним скрывалось что-то, что я не могла сейчас различить из-за хаоса и паники внутри себя, — сделала ты?