– Нет, не слышала я этой истории. Икеар мне про её не говорил.
– Можешь расспросить, коль пожелаешь. – прибавила тётушка. – Но не советую. Мне прабабушка рассказывала, будто ей в детстве её бабушка передавала о том, что война тогда страшная была. Очень многие во цвете лет погибли, и больше всех из павших было у лесных. Возможно, твоему другу слишком больно впоминать: ведь, и он в той битве участвовал. Ходят слухи, будто лесняки по тысяче лет живут.
Тётушка замолчала. Девочке сделалось внезапно так неловко и обидно от того, что она человек. Машинально она приняла и стала теребить протянутый тётей веночек.
– Венок береги и никому не показывай: не цветёт тут нигде, в нашем мире цветов из него диковинных. Да куда и к кому ходишь – помалкивай. – строго наказала тётка. – Не хватало, неровен час, повторения истории, Не хочу, чтобы оба наших края враждою изошли и кровь рекой проливали.
– Я обещаю хранить секрет. – уверенно сказала девочка.
Лето, – сколь оно не тянулось в том иль ином мире – всё же пролетело. На прощанье к уезжающей к родителями в город Софи в доме тётушки собралось на вечеринку полдеревни ребятни. А когда шумная компания отправилась по домам, то девочка в последний раз отправилась в путешествие в гости к Икеару. На огонёк в домик на холме зашли бувально весь лесной народец. Побывали там, конечно же, Хранители: и медведь Беорун, и кот Мауриций, и ус раивавшая в небе взмахами хвоста салюты жар-птица Искра, и единороги – Макалв Восточный, Затар Западный, и даже не косившийся как прежде на человека букой Кальнаф Северный. Оба прощания получились весёлыми и душевными, хотя и немного грустными: расставаться на целый год, всё-таки, так тяжко!.. Прошло почти десять лет. Каждый год – за редким исключением пары раз, когда она вместе с родителями уезжала в другие места, – девочка отправлялась на лето в Заречье. Время проведённое в разлуке с любимой тётушкой, деревенскими друзьями и обитателями Волшебного Леса тянулось для неё тягуче медленно; причём, по лесным знакомцам и Икеару из них в особенности она тосковала куда сильнее, чем по тётушке и жителям деревни. Со вторыми она обменивалась письмами и знала как они у них обстоят дела, а с первыми испытывала лишение и этой возможности. Софи часто трогала и вдыхала чарующий аромат венка, погружаясь в воспоминания о Волшебном Лесе, и ей делалось чуточку светлее на душе. Нигде София не чувствовала себя настолько свободной и самой собой как в Волшебном Лесу. Даже приезжая каждый год в деревню и радостно целуя и обнимая тётушку и ребятню после долгой разлуки, она тут же жаждала повидаться с Икеаром и лесными приятелями. Подростающие и взрослевшие мальчишки и девчонки менялись сами и меняли их интересы, не всегда находя отклик в нашей почти немаленькой героине. С лесными зверьми Софи не требовалось как-то менять себя, своим укладу и привычкам в угоду другим, либо переживать что она может благоларя им оттлкнуть друзей: в Волшебном Лесу принимали её такой какая она есть и меж ними никогда не пролегало недоразумений. И точно путеводную звезду среди прочих она выделяла Икеара, открывая ему драгоценнейшие планы и мечты, гуляя по изумрудным просторам или встречая с ним рассветы и закаты в домике на холме. При общении с единорогом Софии мнилось, будто всё остальное становится таким далёким-далёким и незначительным, разворачиваясь в вечном калейдоскопе жизни; а он незыбленной скалой возвышается неизменным над всем. И это убеждение дарило ей умиротворение и уверенность. Ей мнилось, точно завтра никогда не настанет и она всегда будет вместе с Икеаром. Но течение времени остановить невозможно: совершеннолетие чёрной тучей всё ближе маячило на горизонте.
Наступивший День Рождения отмечали широко в обоих мирах, но танцуя и принимая многочисленные подарки и поздравления, в глубине сердца София не испытывала счастья. За её неслезавшей с уст улыбкой притаилась глубокая, словно бездна печаль об утраченой навечно сказке и расставании с единорогом.
– Вот ты и стала совсем взрослой... – склонив голову с волнистыми жемчужно-золотистыми волосами, сказал тихо Икеар и поставил подле калитки толстый дорожный мешок с подарками и угощениями от жителей Волшебного Леса. Собирая этот мешок на прощальную дорожку лесная братия тяжко вздыхала: им так полюбилась Софи, что не хотелось возвращать её в людской мир; но слово закона Лесного Царя и силу магии нарущить они не осмеливались