И она вспомнила, как родители ей всегда помогают, когда становится страшно. Посидят с ней, поговорят или сказку перед сном почитают. Сейчас вообще это волшебное слово появилось, сразу стало легче.
А косички она с тех пор, как страх первый раз там попрыгал, не любила, предпочитала им просто хвостик. Страх, правда, ещё тот наглец, за хвостик тоже может хвататься, но косички любит больше. И вообще эти косички долгое время были связаны у девочки с неприятными воспоминаниями про Алёнку и её предательство. Она не могла забыть, как рассказала ей свою тайну, а та проболталась всем. Девочка помнила, как в тот день долго плакала, думала, не остановится. Думала, так домой по реке своих слёз и поплывёт. Но ничего, как-то успокоилась, съела в школьной столовой булочку с сахаром, запила сладким чаем с лимоном, и как-то легче стало. Решила тогда: пусть Алёнка и плачет, что я с ней дружить больше не буду.
Родители как-то ей сказали, что вокруг будут разные люди: будут те, что ей дорожат, а будут и те, что захотят обидеть, придать, сделать больно.
— Но это не самое страшное, — говорил папа, — ведь можно всегда людям объяснить свои чувства, сказать, что тебе неприятен их поступок, а если не поймут, то просто отойти в сторону и забыть о них.
— Самое страшное, — продолжала мама, — если рядом с нами будут только те люди, которым на нас всё равно.
«Какое-то ещё слово они там сложное придумали. Равноушие? Нет, равносушие? Не то, что-то позабылось! Равнокушие? А, вспомнила — равнодушие! Они говорят мне, что вот это самое страшное, что может со мной произойти. Учат меня быть готовой помочь другому. Говорят, что всё возвращается. Как бумеранг, который мы летом с ними пускали. Говорят, отпускай добро и будь добром, тогда и рядом с тобой будут всегда те, кто готов помочь в любую минуту. Папа — тот вообще как начнет умничать… Люди, говорит, обросли как черепахи панцирями и совсем забыли о том, какое счастье быть полезным и нужным кому-то каждый день. Тот он у меня ещё философ, как начнёт!»
И она вспомнила, как в эту минуту говорит папе: «Ну всё, лекция началась!» — а он не обижается. «Классный такой! Кстати, а чего он так долго не просыпается? — вернулась она из своих воспоминаний в настоящее. — Обычно папуля первый встаёт. Как солнышко наше такое семейное».
И она решила, что раз так, значит, есть еще время поваляться в постели и поразмышлять. В тот день, когда девочка узнала про «равнодушие», поняла, что Алёнке не всё равно было, раз она про неё всем разболтала. А значит, если ей на меня «невсёравно», то и мне на неё «невсёравно», — решила тогда она. Ну и белиберда же какая-то получается!
Её мысли часто капризничают, не хотят в слова и текст складываться. Бывает, со всех сторон летят, галдят, как утки перелётные. Совсем их уже не слышно. Ну, в тот день она четко для себя решила, что будет доброй девочкой и простит Алёнку. Конфеты, правда, ей ещё неделю не давала и жвачку тоже. Другим давала, а ей нет. А так решила, что во всём остальном «добрая».
Однажды родители ей объяснили, что если тебе не нравится, как с тобой кто-то поступил, скажи ему об этом. Просто подойди к человеку и скажи: «Мне не нравится, что ты со мной грубо разговариваешь», — или: «Мне не нравится, что ты меня толкаешь», — или: «Мне не нравится, что ты на меня кричишь». А после обязательно добавь, что бы ты хотела. Ну, к примеру: «Я хочу, чтобы ты со мной говорил спокойно», — или: «Я хочу, чтоб ты ко мне бережно относился», — или: «Я хочу, чтобы ты уважал моё мнение», — и так далее. «Они, мои родители, конечно, смешные. Ну как я это всё запомню!»
И она вспомнила, как пошла после беседы с мамой и папой к Алёнке мириться. Подошла к ней и сказала:
— Мне не нравится, что ты всем мой секрет разболтала. Я бы хотела, чтоб ты не болтала.
— А я и не болтала, я разболтала! — нагло заявила в тот день Алёнка и показал девочке язык.
Ну а я что, хуже? Я ей тоже язык в ответ. Пусть знает, что я тоже так могу! Ну и где здесь взаимопонимание? Хорошо, что в тот вечер всё мамуле рассказала:
— Не удалось у нас примирение, мамочка! Я к ней по-хорошему, а она язык показывает. Бяка какая-то!