Девочка потрясённо смотрела, мёртвой хваткой вцепившись в прижатого зайца. Когда истошно визгливый вой затих вдали и лишь смеющееся эхо доносило его, кошка потёрлась о её ноги успокаивая и мурлыкая.
— Киса… — только и смогла проговорить девочка.
Коленки у неё дрожали. В душе поднималась непонятная буря. Кошка словно все чувствуя и понимая толкнула её вперёд. Уже молча без всяких разговоров девочка пошла по туннелю. Скоро появилась убегающая вверх лестница. Кошка направила её шаги к ней. Поднявшись в сумрак подъезда казавшимся после туннеля ярким днём, девочка уселась на нижнюю ступеньку и выронив зайца, разрыдалась.
— Я устала, — прорывались слова сквозь плач, — я хочу к маме! Я хочу пить! Я хочу есть! Я хочу к маме!
Она залилась ещё больше горькими слезами. Кошка нежно тёрлась об неё мурлыкая и урча. Рыдания вскоре сменились на всхлипы. Кошка ещё чуть потёрлась. Внимательно всмотрелась в лицо, а затем быстро скрылась в подвале. Через пару минут девочка, оторвав руки от лица, увидела лежащего возле ступенек зайца. Сползя со ступени, схватила его.
— Ушастик ты же меня не бросил, а то даже киса от меня плаксивой ушла.
Горестно обняв колени, она прижала ими зайца к себе. Посидев немного приподняла его повыше и тесно прижалась к нему лицом. Не отрываясь от него, стала жаловаться.
— Ты знаешь Ушастик, я уже так долго иду. Ноги уже устали. А тут ещё злая собачка. Представляешь она чуть не порвала белую кошечку. Хорошо она оказалась быстрая и не далась, — она тяжко вздохнула, — есть хочется. И пить. А маму ещё не нашли, — она всхлипнула и умолкла.
Со стороны подвала раздалось шебуршение и оттуда выскочила кошка, что-то несущая в зубах. Убедившись, что девочка на месте заурчала. Подойдя, положила перед ней двух бабочек белого цвета с ладонь взрослого. Девочка оторвав голову от колен радостно воскликнула.
— Киса, ты вернулась!
Кошка боднула ее ноги и усевшись рядом подтолкнула бабочек лапой.
— Это мне?
Девочка с опаской посмотрела на непохожих ранее встречаемых бабочек. Голова у них была большая, отсутствовал хоботок. Лапки тоже были страшноватые и когтистые. Кошка наклонилась и быстро избавило тело бабочки от головы, крыльев и лап. Внимательно осмотрев, вновь подтолкнула.
— Ты хочешь, чтобы я съела? Это еда, киса? Мне можно?
Глубоко сомневаясь, она протянула руку и потрогала тельце бывшей бабочки. Оно было довольно мягким. Она осторожно взяла. Зажмурив глаза, откусила кусочек и стала жевать. Рот наполнился сладковатым вкусом. На зубах похрустывало и покалывало. Проглотив, она откусила следующий. Скручивающая боль изнутри пришла резко. Девочку затрясло, она успела лишь наклониться, как её вырвало. Затем ещё раз. Спазмы скручивали желудок, изо рта вылетал кашель и зелёная слизь желудочного сока. Откашлявшись тяжело дыша, она медленно отползла к другой стене, где сжалась в постанывающий клубочек. Замершая кошка следила за ней испуганными глазами. Хвост бешено замотался, хлестая пол и бока. Схватив зубами валяющегося зайца, она принесла его девочке и сунула в руки. Та словно спасительный якорь со стоном схватила и прижала его к себе. Кошка же быстрыми скачками унеслась вверх по лестнице. Вскоре она вернулась, таща в зубах небольшую упаковку печенья с зелёными цветочками и радостными детьми. Положив возле девочки, она снова умчалась. В следующее возвращение она принесла пачку с соком. Поставив рядом с печеньем, она нежно потрогала ручку ребёнка. Девочка со стоном открыла глаза, наполненные слезами. Кошка настойчиво толкнула сок ближе. Увидев его девочка чуть улыбнулась.