— Яз?
Из глаз Яз потекла алая кровь. Даже ее бледные радужки были испачканы им. Она шла в том темном месте, куда вышла со льда в конце всех испытаний. Месте за пределами выносливости, куда могли попасть только икта, удерживаемые на своем пути только упрямым отказом умирать. Пока Куина и остальные лежали в лодке-санях, умирая, Яз шла дальше, ее зрение сузилось до точки.
Со стоном, похожим на последний вздох, Яз вздрогнула, сгорбилась, и снова появилась щель, меньше, чем раньше, но она была; дверь снова задрожала, но не открылась.
На этот раз колебаний не было. Куина поняла, что на мгновение Яз взломала защиту ковчега. Сеус был изгнан, возможно, в другой аватар поблизости, возможно, в далекие, покрытые льдом руины города, чьим бьющимся сердцем он был. В любом случае, он был слишком далеко, чтобы воспользоваться этой прорехой в защите. Куина, однако, находилась рядом. Она протянула руку и воткнула иглу в трещину, даже когда та мигнула и начала исчезать.
На другом конце зала Мали рухнула. Свет всех четырех звезд померк. Яз упала, как будто ей отрубили ноги, и только быстрота Куины спасла голову девушки-икта от удара о серебряную дверь.
Турин, который все эти доли ударов сердца бежал, чтобы догнать Куину, теперь добрался до нее, когда она встала, опустив Яз на землю.
Больше никто не остался стоять, и, возможно, если бы не руки друг друга, Куина и Турин тоже упали бы под тяжестью обрушившейся на них тишины.
51
Яз
ЯЗ ОТКРЫЛА ГЛАЗА и обнаружила, что окружена друзьями. Турин стоял на коленях рядом с ней, бледный, его рука была туго перевязана полосками из рясы, кисть вымазана кровью. Мали сидела рядом, положив голову на колени, усталость сквозила в каждой черточке, но она подняла глаза, когда Яз повернулась в ее сторону. Госпожа Меч, вся в порезах и ссадинах, обрабатывала ожоги Куины, нанося мазь из маленькой баночки. Эррис лежал рядом с ней, его конечности были выпрямлены. Он был первым, кто заговорил.
— Не двигайся, — посоветовал он. — Дай своему телу время прийти в себя. — Он перевел взгляд вниз, на свое. — Я следую собственному совету. Хотя для меня это может занять некоторое время.
— Простите. — Голос Яз звучал хрипло даже для ее собственных ушей.
— За что? — спросил Турин.
— Я не смогла его открыть. Я не смогла сделать то единственное, что от меня требовалось. То, к чему стремилась. — Глаза Яз затуманились слезами. — Я должна была быть той, кто откроет. Я должна была быть такой, как Пропавшие. Но во мне оказалось недостаточно их крови.
— Ты ее приоткрыла, слегка. — Турин положил здоровую руку ей на плечо, когда она попыталась подняться. — Куина сказала, что видела трещину в воздухе, и она думает, что успела просунуть внутрь Стержень-корня. Часть его, по крайней мере.
Яз этого не видела. Она смутно помнила, что Куина там была. Держалась за нее, для поддержки.
— Трещина? Было ли этого достаточно?
Турин нахмурился:
— Мы надеялись, что ты расскажешь нам…
— Это… это… сделано? — Куина тяжело дышала, игнорируя внимание монахини и собственную боль.
— Это… — Яз попытался сосредоточиться на Стержень-корне и найти его нить. — Я думаю… — Она снова попыталась сесть и пожалела об этом. Вместо этого она указала. — Игла.
Турин прошаркал в центр комнаты и после недолгих поисков обнаружил иглу, лежащую у двери. Он вернулся и протянул ее ей:
— Вот.
— Здесь его гораздо меньше, чем было, — сказала Яз. — И его нити ведут туда, где была трещина.
— Значит, дело сделано? — спросил Турин.
Яз прикусила губу, сосредотачиваясь.
— Часть Стержень-корня попала внутрь ковчега. Нам придется надеяться, что этого будет достаточно, чтобы не пустить туда Сеуса. Возможно, Теус мог бы рассказать нам больше. — Яз повернула голову, ища его. — Где он?
— Кто знает? — Турин мрачно улыбнулся. — Он мог сгореть, когда Сеус поджарил челюсти-пса. Но мы уже слишком много раз думали, что он ушел. Может быть, он вернулся сюда. — Турин постучал себя по лбу и нахмурился. — Это не похоже на победу.
— Мы живы, — сказала Яз. Она могла бы добавить «почти». Ее голова была похожа на мешок с осколками. Демоны, которые рвались из ее разума, возвращались обратно, и это причиняло боль. Корабль-сердца, встроенные в точки на стенах, казались далекими, ее связь с ними ослабла и едва чувствовалась`. С последним толчком что-то внутри нее оборвалось. Какая-то часть ее силы сломалась и, казалось, уже не вернется.
— Эулар? — спросила она.
Турин покачал головой: