Предисловие
«Зачем нам различать эту жизнь и грядущую, если мы родимся вновь?..»
1912 год
Забитые сердца, обжигающий холод ночного воздуха, и ужасный стон, который пронзил тишину, не могли затмить ту единственную мысль, которая грызла их души. Илина. Она была далеко. Совсем далеко. И они не могли её догнать.
Андрей и Лука бежали, словно демоны в погоне, преодолевая ночь, так же тёмную и пустую, как их сердца. Всё, что они слышали — это её шаги, приглушённые, но отчётливо слышные в тумане, в ночной пустоте.
— Илина! — крикнул Андрей, его голос отдавался в пустых просторах, теряясь в грохоте собственного дыхания. — Илина, остановись!
Она не отвечала. Словно в последний раз решив затмить их мир. Илина — тень, невидимая и холодная, её фигура растворялась в тумане, становясь частью этого жуткого, пустого мира.
— Она не остановится, — хрипло произнёс Лука, почти теряя надежду. — Мы опоздали…
Андрей не мог поверить в это. Он не мог. Он не мог позволить ей уйти, не мог позволить себе потерять её.
— Илина! — его голос теперь звучал как проклятие, как крик души. — Не делай этого!
И она остановилась. Вдруг. На самой кромке обрыва, в шаге от вечной пустоты. На фоне туманного моря её фигура была как тень, как призрак, не из этой жизни. Она стояла, не двигаясь, как если бы размышляла о чём-то неизбежном, что от неё не зависело.
Илина стояла на самом краю, её фигура сливалась с туманом, почти невидимая в этой ночной пустоте. Ветер был таким сильным, что в лицо ей бьются не только капли дождя, но и холод, проникающий до костей. Сердце её было пустым, как эта пропасть, в которую она собиралась шагнуть. Она не слышала уже криков Андрея, не чувствовала тяжести взгляда Луки. Она была на грани между мирами, между этим и тем, и её не было уже в этом. Был только один шаг, и всё закончится.
Андрей не мог поверить в то, что она на самом деле стоит здесь, как забытая душа, готовая исчезнуть в пустоте. Он видел её лицо, но оно было безжизненным, холодным, как сама смерть. Всё, что оставалось — это её имя, которое звучало в его груди, в его голове, в каждом вздохе.
— Илина! — его крик был полон боли, он почти не мог произнести эти слова. — Не делай этого!
Она не ответила. Её глаза не видели их, не слышали их. Она уже была далеко, в другом месте, где их любовь не имела значения. В её глазах не было страха, не было сожалений — только пустота.
Лука стоял рядом, его голос был уже тихим, едва слышным. Он знал, что она не услышит, что они уже потеряли её. И она прыгнет. Он знал это. Но не мог поверить, что всё происходит сейчас. И всё равно, он слабо прошептал:
— Илина… пожалуйста…
В тот момент она сделала шаг. Не вбок, не назад. Вперёд. В пустоту. В бездну, которая была готова поглотить её. Она не кричала. Её тело, словно замедленная тень, скользнуло с края, и Андрей, как в кошмаре, только успел увидеть её глаза в последний раз — глаза, которые он так любил и не в силах был попрощаться с ними.
Тело Илины исчезло в темноте, как если бы само море не могло принять её в свои воды. Этот жуткий, оглушительный звук удара о воду прорезал тишину, и Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. В его груди не было воздуха, был только пустой, безнадёжный крик. Он бросился к обрыву, пытаясь разглядеть её среди чёрных волн, но её уже не было. Было только море, и он знал, что больше её никогда не найдёт.
Его крик раздался эхом в этой ночной тишине, но Илина не услышала. Она ушла.
***
Отказавшись от любви, ты душу свою затмешь,Тень прошлого вечно за тобой пойдет.Твоя жизнь станет вечным бегом от света,Ты будешь сожжен, но не смерть тебя встретит.
2000 год
– Это девочка, – констатировала Ана, её голос был тихим, но уверенным. Она взглянула на мужа, в её глазах не было радости, лишь беспокойство. Милош подошёл к кроватке, где лежал их новорождённый ребёнок. В его взгляде отразилось нежное удивление, он осторожно взял девочку на руки, обвивая её маленькое тельце заботливо и бережно. – Наша девочка, – произнёс он с мягким, чуть дрожащим голосом, поцеловав её в макушку. Но тут его взгляд скользнул вниз, и он увидел её запястье. Он тяжело вздохнул, и его лицо на мгновение стало хмурым. – У неё та же родинка… – прошептал он, не в силах скрыть тревогу.
Ана не сразу ответила. Она взглянула на мужа, а затем вернулась взглядом к своему ребёнку. В её глазах мелькнула ужасная догадка, от которой она не могла избавиться.
– Родинка? – закричала она, её голос расколол тишину, и в нем звучала паника. – Это чёртово клеймо, Милош! Наша дочь проклята!
Смех, жестокий и отчаянный, вырвался из её груди, его было трудно назвать смехом, скорее это был крик боли. Она с трудом смогла сдержать слёзы, но не удержалась и расплакалась. Глаза её наполнились тем, что она не могла скрыть.