Я взглянула на него и всё же почувствовала, что он не был врагом. Но было что-то в его поведении, что заставляло меня быть настороже. На мгновение я даже усомнилась в том, что он говорил. Его слова звучали правдоподобно, но в них скрывалась лёгкая лукавость, как будто он пытался направить меня в сторону, где я не должна быть. Я не могла понять, почему, но это было частью того, что я должна была разгадать.
Взгляд его был всё ещё пристальным, но в нем не было агрессии — только беспокойство. Я невольно почувствовала лёгкую тревогу в груди, как если бы я сама что-то пропустила.
Я сделала шаг назад, сдерживая своё дыхание, и посмотрела на него, пытаясь уловить что-то, что скрывалось за его глазами. Но это что-то было таким же недосягаемым, как и всё, что касалось этого места.
«Ты не понимаешь», — подумала я, но не решилась сказать это вслух.***
Весь день я провела за работой. Особняк оказался настоящей находкой для фотографа: каждая деталь, каждый уголок был полон истории. Солнечные лучи играли на пыльных витражах, создавая причудливые тени на полу. Лестницы скрипели под ногами, а старинные картины, казалось, наблюдали за каждым моим шагом. Камера в моих руках почти сама находила кадры, будто это место само вело меня.
Я закончила фотографировать ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в огненные тона. Вернувшись в свою комнату, я сразу села за ноутбук. Открыла снимки, перенесла их на экран и начала обработку.
Работа затянула меня. Я играла с цветами, убирала лишние тени, подчеркивала атмосферу каждой фотографии. Особняк выглядел так, будто вышел из древней легенды: мрачный, но в то же время завораживающий. Время шло незаметно. Я даже не заметила, как стемнело за окном. Единственным светом в комнате был экран моего ноутбука и настольная лампа, создававшая уютный круг тепла.
— Ты уже час сидишь тут, — голос Петру неожиданно вывел меня из рабочего транса.
Я вздрогнула, подняла взгляд и увидела его в дверном проеме. Он облокотился на косяк, скрестив руки на груди, с таким видом, будто наблюдал за мной уже какое-то время.
— Не заметила, как ты вошел, — я сняла очки и потерла глаза. — Я хотела закончить хотя бы половину.
Он сделал пару шагов ко мне, пристально глядя на экран.
— Покажешь?
Я кивнула и повернула ноутбук к нему. Петру склонился над столом, и я заметила, как его взгляд стал внимательным, почти изучающим.
— Неплохо, — произнес он, наконец. — У тебя талант. Особенно вот это... — он указал на снимок старинной лестницы, покрытой лёгкой паутиной. — Ты уловила настроение этого места.
— Это было несложно. Здесь всё дышит историей.
Петру усмехнулся, но ничего не сказал. Я заметила, как его взгляд ненадолго задержался на одной из фотографий — той, где окно старинной гостиной отбрасывало причудливый свет на пол.
— Ты правда думаешь, что это место безопасное? — неожиданно спросила я, ловя его взгляд.
Он выпрямился, убрав руки в карманы, и посмотрел на меня, будто взвешивая, стоит ли отвечать.
— Всё зависит от того, как ты к нему относишься. Здесь много тайн, но это часть его очарования, не так ли?
— Очарования? — переспросила я. — Или ловушка для тех, кто слишком глубоко копает?
Петру снова усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то странное, чего я не могла понять.
— Ты слишком много думаешь, Илина. Лучше спи. Завтра тебе предстоит ещё один насыщенный день.
Он развернулся и, не дожидаясь моего ответа, вышел из комнаты, оставив меня одну.
Я ещё несколько минут сидела за ноутбуком, смотря на снимки, которые я успела обработать. Но теперь в моей голове крутились не только кадры особняка, но и странный взгляд Петру. Почему мне казалось, что он знает больше, чем говорит?
Глава 3
Тьма, однажды встретившаяся тебе в сновидении, — это не просто отсутствие света. Она живёт, она дышит, вызывая первобытный, парализующий страх. Но за этим страхом кроется нечто большее: неотвратимый магнетизм, от которого невозможно оторваться. Эта осязаемая тьма манит, обещая стать её частью, окунуться в её непостижимую глубину.
Где-то вдали мерцают очертания деревьев — чёрные силуэты, едва различимые в этом густом мраке. Их шелест подобен шёпоту, проникающему в сознание. Шёпот зовёт, тянет за собой, предлагая раствориться в этом пространстве, где слова — это не звук, а ощущения.
Тьма окутывает всё вокруг. Она полна присутствия, почти осязаемого. Ты чувствуешь, как она дышит, её дыхание касается твоей кожи, словно тихий ветер. Это не просто тишина — это гулкий шёпот, эхом разливающийся повсюду. У него нет начала, нет конца. Он просто есть, и теперь ты способен слышать его, не ушами, а всем своим существом.