Я поспешила в комнату, захлопнув дверь за собой. Оставаться в мокрой одежде больше не было сил. Быстро сняла её, обернувшись полотенцем, ощущая, как воздух, попавший на влажную кожу, создаёт ледяную шершавость. Но всё равно, что-то внутри меня пылало. Я не могла сосредоточиться, не могла понять, что происходит. Мысли путались, а воспоминания о том моменте на берегу не отпускали.
Скинув полотенце, я подошла к шкафу и быстро оделась в что-то сухое, пытаясь хоть как-то вернуть себе привычную стабильность. Но внутри всё бурлило. Всё было другим, и я не могла это игнорировать.
***
Следующим утром, когда первые лучи солнца, затмённые облаками, едва пробивались через окно, я почувствовала, что должна сделать этот шаг. Решение, которое назревало давно, но казалось мне невозможным до сих пор. Я подошла к телефону, поднесла к уху и, не раздумывая, набрала номер.
Стук сердца с каждой секундой становился всё громче, но я не позволила себе сомневаться. Я должна была это сказать.
— Привет, мам, пап, — голос прозвучал у меня как-то слишком отчуждённо. — Я решила остаться в Брашове. Да, всё здесь… ну, в общем, мне нравится. Я буду жить здесь, какое-то время точно.
Молчание по ту сторону провода. Чувствовала, как их внимание устремляется в мою сторону, как они пытаются понять, что я имею в виду, но я не спешила объяснять.
— Да, я буду продолжать работать, всё будет нормально, — добавила я, пытаясь успокоить их.
Я не сказала, что знаю всё, что произошло. Не сказала, как изменилось моё восприятие этого города, этих людей, этой странной связи, которая тянула меня сюда, заставляя чувствовать себя частью чего-то давно забытых историй.
— Не переживайте. Всё хорошо, — говорила я, несмотря на то что внутри всё сжималось. Я не была уверена, но мне нужно было сделать этот шаг.
И вот в тот момент, когда я закончила разговор, на меня накатила странная тяжесть. Я не рассказала им правду. Не рассказала, что многое теперь ясно. Что многое изменилось. И что я не могу вернуться, потому что здесь, среди этих туманных улиц, под этим небом, я чувствую, как будто я наконец-то дома.
Я сидела на краю кровати, пытаясь собрать мысли в кучу, когда дверь с тихим скрипом открылась. Лука вошёл, и я увидела, как он, будто ничего не замечая, закинул свои туфли в угол и, усмехнувшись, завалился на мою постель. Его небрежный жест был таким привычным, что я не могла не улыбнуться. Он знал, как чувствовать себя дома, даже если это не его комната. Его глаза блеснули, когда он заметил мою реакцию.
Солнце пробивалось через окно, и мягкие лучи неуклонно пробивались внутрь, будто пытаясь согреть нас. Оно не щадило, обжигая кожу, но все же было приятно. Легкое утреннее тепло растекалось по комнате, а воздух наполнялся ощущением свежести, новой жизни, как будто сама природа просыпалась, подталкивая меня к чему-то неизбежному.
— Ты собираешься сидеть целый день в этой позе? — спросил Лука, бросив взгляд на меня и с улыбкой потянувшись, как если бы я была частью его привычного утра.
Я подняла бровь, не в силах сдержать улыбку.
— Ты всегда так лезешь в чужие комнаты? — ответила я, не отрываясь от своего раздумья.
Он подёргал подушку, словно стараясь устроиться поудобнее, и пижамным воротом подтянул одеяло чуть выше.
— А что, тебе не нравится, что я здесь? — его голос был игривым, но в его глазах скользила тень какого-то непередаваемого напряжения.
Я вздохнула, пытаясь понять, что происходит в его голове. Он всегда заставляет меня забыть обо всём, просто своим присутствием. Но сейчас что-то было иначе. Всё было слишком запутано, слишком тяжело.
— Мне просто нужно немного времени, Лука, — произнесла я тихо, пытаясь не смотреть на него слишком долго. Его взгляд был слишком сильным.
Он заметил это и, приподнявшись, подвинулся ко мне чуть ближе. Его лицо стало серьезным, но всё ещё оставалась та игривость, которую он так умело скрывал за маской.
— Ты всё думаешь о нём, да? — он наклонился чуть ближе, его дыхание стало слышнее. — Я вижу это в твоих глазах. Ты думаешь о нём, о прошлом, о том, что было.
Я не могла ответить сразу. Моё сердце было в затруднении, и каждая мысль, связанная с ним, заставляла меня чувствовать себя ещё более запутанной.
— Я не знаю, Лука, — наконец сказала я, глядя в его глаза. — Но сейчас ты здесь. И я не могу понять, что со мной происходит.