— Кем бы она не была это ваша дочь, не вижу здесь ничего кошмарного. – Это все не по настоящему, – затвердела Ана. – Надья, – обратился он к сестре Аны, – Через два часа они должны быть в аэропорту. Это ясно?– Я все сделаю, – покорно ответила девушка.Андрей вышел и быстрым шагом направился к выходу. Он шел прочь, куда угодно, только бы подальше от нее.– Андрей, – выкрикнула Надья.– Чего ты хочешь? – Ее душа тебя найдет.– Надья, она умерла освободив меня от тьмы, я умру но дам ей шанс. Она должна жить хотя бы в этой жизни. – Ее жизнь это ты, когда ты уже это поймёшь?– Я не знаю что будет через двадцать лет, но я точно знаю, что должно случиться сейчас. Ты посадишь их на этот самолёт чего бы тебе это не стоило. – Мне это ничего не будет стоит, а тебе? – Я не изменю решения. – Моя семья служит тебе много лет...– Много лет мне есть кому доверять. Не разрушай то, что создала не ты.Он коснулся холодной руки Надьи и прикрыв глаза сказал:– Не суди меня. Я должен, понимаешь?
Глава 1
Илина
Нас сопровождает лишь то, что мы выбрали сами. Мне казалось, что если я сейчас не поступлю так, то захлебнусь. Так было всегда. Мне приходилось делать выбор — тогда и сейчас.
Фотографируя очередную "модель", я ощущала себя не на месте, хотя фотография была единственным, что мне по-настоящему принадлежало. Я живу по строгой схеме. Сегодня работаю с лицами и телами, а через неделю буду мчаться за черноморскими пейзажами.
– Илина! – прервал мои мысли требовательный голос начальника, Томаса Льюиса.
– Дай мне минуту, Томми, – прошу я, и взглядом переключаюсь на только что пришедшую тату-модель. С ней будет легче, чем с предыдущей. Изабель, эта девушка, была великолепно красивой, но позировала так, что рисунок на её теле было едва видно. А вот у Изабель всё было иначе: на внешней стороне бедра красовалась большая татуировка, ещё две на ключице, одна на шее и две на запястье. Мой взгляд зацепился за те, что на запястье — компас и море.
– Ты можешь вытянуть руку? Я хочу сделать отдельный снимок, – прошу её и сразу же обращаюсь к Генри, – мне нужен свет!
Генри включает дополнительный источник, который даёт мягкий, рассеивающий свет.
Эта девушка выглядела спокойно и счастливо, наслаждаясь своим телом и искусством, которое на нём было.
– Что они для тебя значат? – спрашиваю, не отрывая взгляда от объектива и пытаясь не упустить ни одной детали.
Изабель посмотрела сначала на меня, потом на татуировки, а затем, слегка замедлив дыхание, тихо произнесла:
– Компас — это поиск верного пути, а море... море — это бесконечность, сила. Это стихия.
– Это что-то очень важное для тебя?
– Да, напоминает, что нужно бороться, – отвечает она, не отрывая глаз от своих тату.
Мой внутренний компас снова подвёл меня. Неужели мне нужно было нарисовать его на своём теле, чтобы понять?
– Хочешь визитку мастера? – заметив мой заинтересованный взгляд, спрашивает Изабель.
– Спасибо, но вряд ли решусь...
Она понимает и продолжает демонстрировать свои рисунки. Сделав ещё несколько снимков, я подхожу к Томми.
– Это Илина, наш лучший фотограф, – с гордостью произносит он, – а это — наш румынский друг, Петру.
– Петру Коватс, – мужчина протягивает руку, его акцент явно не румынский.
– Рада знакомству, – я улыбаюсь, но это получается натянуто.
Петру кидает на меня взгляд, полный тайного, недоступного. Он словно скрывает что-то, и это ощущение не оставляет меня.
– Илина, – говорит Томми, – Петру будет твоим сопровождающим.
– Сопровождающим? – переспросила я, пытаясь контролировать голос. Он не должен быть дрожащим, лучше — спокойным, но взгляд выдал всё.
– Он приехал за тобой. Вы летите в Брашов.
– Но поездка запланирована на воскресенье. Это через неделю.
– Видишь ли, билеты уже куплены. Вылет в среду. – Петру осторожно объясняет.
– Но... среда — это завтра, – охватывает паника.
И вот что было самым ужасным: мои родители. Они ничего не знали, и когда узнают, всё станет ещё сложнее.
– Томми, можно отойти? – спрашиваю я и тут же извиняюсь перед Петру.
– У тебя какие-то проблемы? – его взгляд полон беспокойства.
– Да, и ты о них знаешь. – Тон становится тяжёлым, как груз.
– Ты не сказала им?
– Я рассчитывала, что у меня есть время. Почему ты не рассказал раньше?
– Я сам узнал об этом сегодня.
Я смотрю на Петру, который стоит в паре шагов от нас, не реагируя на нашу беседу. Его глаза тёмные, почти черные, и в них играет некая тьма, от которой становится не по себе.
– Кто его прислал? – спрашиваю я Томми, ощущая, что что-то не так.