— Я знаю, — сказал он. — Я чувствовал это давно.Он встал.— Я не борюсь за твою любовь, Илина. Я борюсь за тебя. Чтобы ты осталась. Чтобы ты была. И если его присутствие — то, что держит тебя в этом мире… пусть так.
И на секунду мне показалось, что я всё ещё люблю его. Не так, как раньше. Не так, как Луку. Но люблю — за силу отпустить.
Я смотрела на Андрея — на его сдержанность, на то, как он прячет боль под ровным голосом и прямой спиной — и почувствовала, как что-то во мне надламывается.Медленно, почти нежно. Как будто внутри разорвалась нить, слишком долго натянутая.
Губы задрожали. Я отвернулась, пытаясь удержать внутри этот беспорядок эмоций, но не смогла.Плечи сотрясались первыми. Беззвучно, пока не пришёл первый всхлип — короткий, рваный. Я прижала ладони к лицу, будто могла спрятать от него этот момент. Слёзы прорвались внезапно — горячие, тяжёлые, такие живые, как будто я наконец разрешила себе дышать.
— Прости, — выдохнула я сквозь слёзы, — я… я так устала.От всего. От вас. От выбора. От памяти.От себя.
Андрей не подошёл. Он просто стоял рядом, давая мне прожить это.
— Я… я помню, как ты держал меня, когда я умирала, — прошептала я. — Ты знал, что не можешь спасти меня, но остался. До конца. А потом… я вернулась. А ты…Я всхлипнула.— Ты тоже изменился. Стал тише. Темнее. Но всё равно остался собой.А я…Я потеряла себя между вами. Между прошлым и настоящим. Между любовью и страхом. Я даже не знаю, кто я сейчас. Только знаю, что больно. Всё время.
Андрей медленно подошёл ближе, сел на край дивана, не касаясь меня — только рядом.Он не говорил "не плачь". Не тянул руки. Не пытался исправить.Он просто был.
— Я думала, вернувшись, всё станет проще, — продолжала я сквозь слёзы. — Но мне кажется, что я умерла не один раз. Что каждый раз, когда мне нужно сделать выбор, я снова ломаюсь.
И вдруг я подняла глаза — влажные, заплаканные — на него.— А ты всё ещё здесь.Я всхлипнула с горькой улыбкой.— Почему, Андрей?
Он посмотрел на меня долго. Медленно. С какой-то почти светлой печалью.
— Потому что в этой жизни мне не дали быть с тобой. Но я могу быть для тебя.И этого мне достаточно.
И я заплакала сильнее. Уже не сдерживая себя. Не защищаясь. Не прячась.
Это были слёзы за всё: за ту, кем я была. За ту, кем не стала. За тех, кого любила. За мальчика с глазами из разных миров, который когда-то наблюдал за нами из тени. За Андрея, который снова и снова выбирал остаться, даже когда я его не выбирала. За Луку, которого я не могла перестать любить, даже если это означало боль для всех.
Я шла медленно, будто сопротивляясь собственному телу. Глаза опухли, слёзы давно высохли, но внутри всё продолжало разламываться.С каждым шагом — ближе к комнате. К тишине. К одиночеству.К себе.
Мне казалось, что, если я дойду — смогу спрятаться. Не говорить ни с кем. Не выбирать. Просто лечь, укрыться, исчезнуть хоть на вечер.
Но, когда я подняла голову — он уже стоял там.Лука.У стены, опершись плечом. В полутьме. Его лицо было напряжено, но глаза…Боги, его глаза.
Я остановилась резко.И на какое-то мгновение — замерла.Как тогда, в прошлой жизни, когда я впервые увидела его в том самом лесу, где пахло дымом и мёдом.Как будто мир снова перестал двигаться.
— Ты плакала, — тихо сказал он.Это был не вопрос.Это был приговор, вынесенный мягко, почти с болью.
Я хотела солгать. Хотела отвернуться. Хотела снова убежать.Но уже не могла.Он смотрел на меня так, как будто видел не только меня — а всё, чем я была. До. После. Всегда.
— Я не могу больше, Лука, — прошептала я.— Я тоже, — ответил он, почти сразу.— Почему ты вообще здесь? — голос дрогнул. — После всего?
Он сделал шаг. Потом ещё один.Теперь он был рядом.
— Потому что ты — всё, что у меня осталось. Даже если ты не выберешь меня. Даже если снова уйдёшь.
Я отвернулась, но он коснулся моего плеча — легко, почти невесомо.И я не отстранилась.Потому что этот жест был знаком.Из прошлого. Из жизни, где всё кончилось.Но не умерло.
— Я думала, что уже не могу чувствовать, — сказала я. — После всего.— А я думал, что больше не надеюсь, — ответил он.
И тут я выдохнула.Так глубоко, как будто впервые позволила себе поверить.
— Знаешь, почему я выбрала тогда Андрея? — сказала я, глядя на него. — Потому что он был светом. А ты… ты был тем, кто держал меня в темноте. И это пугало.
— А сейчас? — прошептал он.
Я сделала шаг ближе.Он не двинулся. Только ждал.
— Сейчас я знаю: свет — может не удержать.А в темноте — можно спрятаться.Можно исцелиться.Если там ты.
Он смотрел на меня так, как будто боялся вдохнуть.И тогда я сама подошла и, впервые за две жизни, сама обняла его.Без страха. Без сомнений.