Я оборачиваюсь — мальчик.
Не старше двенадцати. Бледная кожа, чёрные глаза, как зеркало. И разные зрачки. Один — как у человека. Второй — будто не принадлежит телу. В нём — холод и боль.
— Ты пришла, — говорит он.
— Кто ты?
Он улыбается. И в этой улыбке что-то надломленное, что-то тёмное. В ней нет тепла — только тоска.
— Ты не помнишь? Я был с вами. Всегда рядом. Меня не замечали, но ведьма говорила, что однажды ты меня увидишь. Когда вернёшься.
— Ведьма?.. — у меня пересохло в горле. Я знаю, о ком он. О той, что любила Луку. О той, что прокляла их всех.
Он медленно приближается. Его глаза не мигают. Воздух становится холоднее.
— Они забыли, — говорит он почти ласково. — А ты?Ты помнишь, как умирала? Как тьма вышла из него? Из Андрея.Ты думала, она исчезла?Нет.
Он поднимает ладонь — из неё капает не кровь, а чёрная жидкость, будто тень сгустилась в теле.
— Она выбрала меня. Потому что я один. Потому что никто не защитил меня, когда она ушла.Она — ведьма. Моя… сестра.Они отвернулись, а я остался.
Я отступаю, но ноги словно приросли к земле.
— Я не хочу причинить боль, — говорит он. — Я просто хочу быть с вами. Хочу чувствовать.Но всё, что я чувствую — это чужое. Его любовь. Твою дрожь.Я — в этом.Я в тебе.И я не могу выйти.
Он резко приближается, и в этот момент всё вокруг рушится: лес исчезает, трескается воздух, как стекло. Я кричу — но из горла не вырывается ни звука.Он касается моей груди.И я чувствую холод.
Настоящий. Глубокий.
«Ты дала ему любовь… А мне — боль. Но мы встретимся снова, Илина. Совсем скоро».
Я просыпаюсь в рывке. В темноте.Лука рядом. Его рука всё ещё на мне.Но я дрожу.
— Тише… — он сонно прижимает меня ближе. — Ты в порядке.
***
Илина
Я проснулась, задыхаясь.
Грудь сдавило, будто во сне меня действительно коснулись ледяные пальцы. Я села, дрожащими руками откидывая волосы со лба. Комната была тёмной, только бледный рассвет пробивался сквозь шторы, окрашивая потолок в пепельно-синий.
— Илина?.. — голос Луки был хриплый от сна, он приподнялся на локтях. — Ты в порядке?
Я не сразу смогла ответить. Сердце бешено колотилось.Я чувствовала, как холод сна всё ещё цепляется за кожу. Он не отпустил меня.Он не был просто сном.
— Я видела его, — прошептала я. — Мальчика. Малхира.
Лука сразу напрягся. Он сел рядом, положил ладонь на мою спину — тёплую, настоящую.— Что он сделал?
Я посмотрела на него.— Он… не нападал. Не угрожал. Но он был весь из боли. Не его — нашей.Он был обманут, покинут, брошен. Словно стал сосудом для чего-то, от чего мы отвернулись.
Лука молчал. В его глазах — темные круги, усталость, тревога. Он чувствовал, как и я: это не просто воспоминание. Это след. Метка на судьбе.
— Он сказал, что не может выйти, Лука. Что он внутри. Что он в нас.
Я обняла себя, как будто могла согреть то, что уже проникло внутрь.
— Он часть той тьмы, что жила в Андрее, — выдохнула я. — Я думала, я сожгла её вместе с собой, когда упала со скалы. Но она… выбрала нового носителя.
Лука сжал кулак.
— Ведьма, — сказал он. — Она создала не только проклятие. Она связала нас всех.Связала его — с тобой, со мной, с Андреем.
Я резко встала с кровати, начала расхаживать по комнате. Я чувствовала себя как в клетке — только клетка была внутри меня.
— Он хочет быть с нами. Но не по-человечески. Не как брат, не как часть семьи. Он… завидует.Он видит, как мы любим. Как мы боремся. И хочет взять это.Но у него только боль. Пустота.
— Он хочет быть тем, кто выживет, — тихо сказал Лука.
Я остановилась.
— Лука. Мы должны его остановить. Но не убить. Я не могу снова пройти через это.Это уже случалось. Я потеряла тебя. Потеряла Андрея.Я не хочу терять больше. Ни тебя, ни себя.
Лука подошёл. Осторожно взял меня за руки.
— Тогда не теряй.Я с тобой. Мы найдём способ. И вернём его. Или вытащим. Или… закроем путь, чтобы он не утянул нас за собой.
Я прижалась к его груди.И впервые за долгое время почувствовала, как капля горячей веры растворяет лед внутри меня.
***
Утро в доме началось, как всегда: запах свежего хлеба, гул тёплого разговора, солнце, лениво пробивающееся сквозь стекло. Я спустилась в кухню босиком, в длинной футболке, с влажными после душа волосами. Лука уже сидел за столом, рассеянно размешивая кофе, а Андрей что-то искал на своём телефоне.
Петру стоял у плиты, помешивая кашу и напевая под нос старую песню, которую я уже слышала от него пару раз.
— Доброе, — пробормотала я, потянувшись за чашкой.
— Оно станет лучше, — отозвался Петру. — Когда я вам кое-что расскажу.
Лука хмыкнул.— Опять? В прошлый раз это закончилось рассказом о ведьмах, которые питаются тоской.