— Вот с чего вы начнёте, — сказала она. — Это только первый шаг. Малхир уже здесь. Но не весь. Он прорастает. И каждый из вас — почва.
Я взглянула на Луку. Он не отводил от неё взгляда. Андрей был спокоен, но в его пальцах дрожала чашка. Я знала: всё только начинается.Я смотрела на свиток, словно он был живым. От него исходило нечто тяжёлое, древнее… магия, которой не коснуться просто так. Нить, которой он был перевязан, казалась чернее самой ночи, будто впитала в себя всё, что нельзя называть.
— Не вздумай прикасаться первой, — бросила Рита, и я вздрогнула. — Этот свиток требует уважения. Он был написан рукой того, кто когда-то запер Малхира.
— Кто? — спросила я, не сводя глаз с завитков на пергаменте.
Рита прошла мимо, остановилась у окна, на секунду прикрыв глаза, будто в её памяти оживал другой век.
— Её звали Эссель. Она была моей учительницей. И… самой сильной ведьмой, которую я знала. В своё время Малхир был её испытанием. Её проклятием. И её виной.
Андрей встал с места, подойдя ближе к столу.
— Почему ты говоришь о нём, как о проклятии, а не как о существе?
— Потому что он не просто человек, — резко ответила Рита. — Он… что-то вырванное из естественного. Он — тень желания. Сгусток всего, что подавляли. Его не рожали, его не любили. Его создали.
Мурашки прошлись по спине. Я не могла дышать свободно — с каждой её фразой в груди становилось теснее.
— Создали? Кто? — спросил Лука. В его голосе не было страха, но была жесткость, как у воина, который увидел поле битвы, пусть даже оно пока пусто.
— Ты уже знаешь ответ, — сказала ведьма. — Душа Илины, её древняя форма, и её действия. То, что связывало её с Андреем… и с тобой, Лука, — всё это стало частью сплетения, в котором родился он.
— Я виновата? — выдохнула я. Голос предал меня. — Я снова виновата?..
Рита не ответила сразу. Она подошла ко мне, опустилась на корточки и заглянула в глаза. Там не было осуждения. Только правда.
— Ты — ключ. А ключ не виноват, что его используют. Но ты можешь выбрать, что открыть. Или что запереть навсегда.
В этот момент Андрей осторожно разорвал чёрную нить. От неё раздался шелест, будто змея поползла по полу. Свиток медленно раскрылся, и воздух стал другим — густым, насыщенным пылью веков и солью чужих судеб.
Там были не слова. Рисунки. Символы. И одна фраза, написанная на незнакомом языке, но каждый из нас её понял.
"Он проснётся там, где разбитое сердце станет вратами."
— Ну супер, — Лука фыркнул. — Очень конкретно. Только не хватает карты с крестиком и надписью "сюда копать".
Я впервые за долгое время усмехнулась, несмотря на дрожь внутри.
— Может, разбитых сердец у нас тут и правда в избытке.
Рита внимательно следила за нашей реакцией.
— Вам нужно будет найти место. Оно где-то здесь, в этих землях. Эссель оставила метку, и только тот, кто носит её кровь, сможет её увидеть.
— Кровь? — переспросила я. — Подожди… ты хочешь сказать, что я…
— Не ты, — Рита кивнула на Андрея. — Он.
Мы все повернулись к нему.
— Ты её потомок. Эссель. Она… была твоей прародительницей, пусть и далёкой. Твоя кровь — остаток её силы. Это и связывает тебя с этим конфликтом. Это и делает тебя… частью решения.
Андрей на секунду закрыл глаза, будто это было последним, что он хотел услышать. Но потом вздохнул и спокойно кивнул.
— Хорошо. Где бы ни был этот след — я его найду.
Рита встала, бросила на нас серьёзный взгляд.
— Найдёте — возвращайтесь. А пока… — она кивнула в сторону входа, и её голос стал тише, как предсмертный шёпот. — Не оставайтесь в городе ночью. Он уже близко. Я чувствую, как его тень ложится на стены.
Снаружи кто-то завыл — будто ветер, а может, не только он. Дом ведьмы задрожал, как от чужого дыхания.
Я сжала руку Луки. Он посмотрел на меня. Его глаза были спокойны, но я знала — в нём сейчас бушует шторм.
И всё же он сказал:
— Мы не позволим ему пройти
Дом Риты дышал временем. Воздух был густой, как старая тайна — с запахом трав, дыма и чего-то древнего, тяжёлого. Я сидела у окна, наблюдая, как за стеклом танцует сумрак — вечер спускался на лес, и тишина казалась затаившейся.
Лука молчал. Он стоял у буфета, будто случайно задержался возле медного чайника, но я видела — что-то внутри него свербело, сжигало изнутри.
— Говори, — прошептала я. — Я чувствую это. Ты знаешь что-то важное.
Он обернулся медленно, как будто тянул это движение до последнего. Его глаза — один темнее другого — задержались на моём лице.
— Её звали Мэри, — сказал он наконец. — Та ведьма… та, что когда-то любила меня. Ты хочешь знать, кто она была для Малхира? Она... забрала его.
Я медленно поднялась с подоконника.