— Забрала? — переспросила я. — Как… усыновила?
— Почти. — Лука провёл рукой по затылку, взъерошив волосы. — Его отдали ей. Точнее, она сама его выпросила у дальней родственницы. Сказала, что "защитит". Что у него "особая кровь" и что его надо спрятать. Мне тогда было всё равно. Я избегал её, как только мог. Но она вырастила его как своего... или как проект. Я не знаю.
— Ты когда-нибудь говорил с ним? — мой голос дрожал. — С Малхиром?
— Он был молчаливым. Отчуждённым. Я видел в нём… что-то странное. Что-то, что не должно быть в ребёнке. Словно он знал больше, чем говорил. А она... — Лука закусил губу. — Мэри смотрела на него, как на сосуд. Как на шанс.
Я опустилась обратно на кресло. Мэри. Её имя будто впилось в меня.
— Значит, тьма… которую ты когда-то получил… прошла через Андрея… и теперь живёт в нём?
Лука кивнул.— В нём — или рядом с ним. Мэри знала, как это передать. Она никогда не простила тебя… — Он замолчал. — Нас.
Я молчала. Мириады воспоминаний и ощущений вспыхивали, будто кто-то пытался собрать меня обратно из осколков. Я чувствовала себя живой, но не целой.
— Почему ты мне раньше не сказал? — спросила я наконец, глядя на него в упор.— Потому что не хотел, чтобы ты боялась, — прошептал он. — Не снова. Но, Илина… он уже здесь. Я чувствую это.
— Я тоже, — сказала я. — С того самого дня, как прозвучал тот проклятый колокол.
Сзади тихо отворилась дверь. Вошёл Андрей с чашкой травяного настоя. Он смотрел на нас так, будто что-то знал. Или почувствовал.
— Нужно идти, — сухо сказал он.
Мы шли молча. Рита дала нам только карту — на старом потрепанном пергаменте — и странное предупреждение: «Найдёте не глазами, а страхом. Там, где лес дышит иначе».
Честно? Это прозвучало как очередная загадка, от которой хочется закатить глаза, но никто из нас не стал спорить. Мы шли. Сквозь лес, сквозь тишину, в которой будто кто-то шептал — на самом краю слуха.
Я шла первой. Лука — чуть позади, его шаги были лёгкими, как у хищника. Андрей же шёл последним, иногда бормотал что-то себе под нос, будто проверял, не сбились ли мы с пути. Тишина между нами была не глухой, а, скорее, набитой всем тем, что мы не говорили вслух.
— Кто-нибудь ещё чувствует это? — спросила я наконец, чувствуя, как под рёбрами что-то свернулось в узел.
— Воздух другой, — отозвался Лука. — Как будто… плотнее. Неестественно.
— Это место магии, — мрачно добавил Андрей. — Здесь энергия собирается, как пепел на углях. Притягивает… тех, у кого есть тьма внутри.
Я обернулась.— Тонко, Андрей. Намёк понят.
Он только слабо усмехнулся.— Это не про тебя, Илина. Это… предупреждение. Для нас всех.
Карта в моих руках начала немного дрожать. Не от ветра — скорее, от того, что рука предала. На ней — странная пометка, круг с пересечёнными линиями, будто стилизованный глаз. И возле него — едва заметные древние руны. Мы подошли ближе, когда деревья начали сгущаться, словно срастались над нашей головой, отрезая небо.
— Вот, — прошептал Лука. — Смотри.
Он указал на ствол старого дерева. На коре — то самое клеймо. Глубокое, выжженное. Оно пульсировало еле заметным светом, будто само дерево было живым.
Я подошла ближе, протянула руку — и в тот же миг меня словно пронзило током. Образ. Вспышка. Каменная комната. Малхир — чуть старше, чем я помнила. Он стоял посреди круга из соли, а рядом… женщина. Высокая, с мрачными глазами. Мэри.
— Я видела его, — выдохнула я. — Он… он не просто мальчишка. В нём… он как портал. Что-то внутри него вырывается наружу.
Андрей подошёл, его пальцы едва коснулись символа.— Это печать. Сдерживающая. Но если Мэри жива, она может её разрушить. Особенно если Малхир уже рядом.
— Думаешь, он уже здесь? — Лука говорил тихо, почти с уважением к месту.
— Нет, — покачал головой Андрей. — Но он идёт.
Мы стояли в этой тишине, пока солнце медленно скатывалось за линию деревьев, и лес вокруг будто выжидал вместе с нами.
— Что теперь? — спросила я.
Лука посмотрел на меня.— Теперь — готовимся. Он найдёт нас. Или мы найдём его. Но исход будет один.
Я почувствовала, как ладони стали влажными. Сердце стучало быстро. А в ушах — словно отголосок. Колокол. Опять. Далекий, почти во сне.
И тогда я поняла: он уже смотрит на нас. Где-то из-за деревьев. Или, может, уже внутри нас самих.
— Что сказала Рита делать с этой меткой? — спросила я, обернувшись к Андрею.
Он молчал какое-то время, взгляд его не отрывался от выжженного символа на дереве. Будто он видел в нём не просто знак, а нечто большее. Воспоминание. Угроза. Ответ.
— Она сказала не прикасаться к ней, пока не наступит "разлом ночи", — тихо ответил он. — Пока тьма сама не пошевелится.