– Заказчик, конечно. Кто же ещё? – с усмешкой отвечает он.
– А имя?
– Где-то было. Не запомнил. Это важно?
Мне показалось, что он лжёт, пока я не посмотрела ему в глаза. Томми всегда говорил правду. Он был высокоморальным человеком.
– Нет, извини, просто нервничаю.
– Тебе уже двадцать четыре. В чём проблема?
– Для моих родителей не "уже", а "ещё". – Я состроила несчастную гримасу и быстро улыбнулась, чтобы развеять напряжение.
– Томми, я всё улажу, обещаю, – говорю, возвращаясь к Петру.
Петру отрывает взгляд от мониторов и сообщает:
– Вылет в три часа ночи.
В его голосе ощущается резкость. Я, поневоле, улыбаюсь.
– Тогда до встречи в аэропорту.
– Я могу вас забрать, – он настаивает, и я чувствую, что это не просто любезность.
– Это не обязательно.
– Но это входит в мои обязанности, – его голос настойчив.
Я чувствую, как растёт напряжение. Придётся согласиться.
Когда мы подъезжаем к дому, я готовлюсь к разговору с родителями. Я должна им объяснить, что я хочу двигаться вперёд, а не оставаться в тени. Год за годом я выстраивала барьеры, и теперь они становились непробиваемыми. Но что будет, когда их нужно будет защищать?
Петру останавливает машину возле дома. Я спрашиваю:
– Вы так уверенно ехали, уже были в Эдинбурге?
– Нет, – отстранённо отвечает он, бросив взгляд в зеркала.
Я выскакиваю из машины, чувствуя, как напряжение растёт. В доме мне приходится снова собраться, чтобы представить родителям, что я сделала свой выбор. Мама сразу начала нервничать. Отец, как всегда, был спокоен и рассудителен.
– Ты едешь с Томасом? – спрашивает он.
– Нет, за мной приехал помощник заказчика.
Мама нетерпеливо ждёт, а отец, услышав, наконец, спрашивает:
– Куда поедешь?
– В Румынию. В Брашов.
Мама буквально задыхается:
– Нет! Ты не поедешь!
– Почему? Что не так с Румынией?
– Я не говорю, что она мне не нравится, просто считаю, что тебе рано в такие поездки.
Отец спокойно продолжает:
– У них есть другие фотографы?
– Есть, но, видимо, не такие хорошие, как я, – я не могу сдержать улыбку.
– Ты не можешь поехать, – мама снова настаивает.
Я уже знаю, что это не так просто. Мама будто боится чего-то, чего не могу понять. Но в этот момент, на удивление, мой отец встает на мою сторону:
– Она взрослая, Ана. И мы не можем диктовать ей как жить эту жизнь.
Мама отводит взгляд, и я понимаю, что больше не могу скрывать правду. Своё решение я уже приняла.
– Не переживай за меня, обещаю, все будет в порядке, – сказала я, надеясь, что это успокоит маму.
Я взглянула на нее еще раз, почувствовав, что все ее переживания напрасны, и вздохнула с облегчением.
– Позвони, как приземлишься, и не забывай нормально питаться, – напомнила мама, глядя на меня с тревогой.
– Думаю, время на это будет, – я постаралась ее успокоить, крепко обняв.
Мама, вспомнив, что забыла передать мне что-то быстро побежала наверх.
Отец стоял позади, избегая моего взгляда. Когда его взгляд все-таки коснулся моего лица, я заметила, что что-то было не так. Он видел мое счастье и был рад за меня, но что-то еще тревожило его.
– Илина, – сказал он, обняв меня. – Встреча с тобой – это дар.
Я отстранилась, настороженно посмотрев ему в глаза.
– Звучит как прощание...
Он посмотрел на пусиую лестницу, убедившись что мамы позади нет.
– Это и есть прощание.
– Пап, что ты? Я вернусь через пару дней! – Я не могла поверить, что он серьезно это говорит.
Я смотрела на него, и мне казалось, что в нем исчез тот человек, который всегда заботился обо мне. Он как будто освободился.
– Нет, ты не вернешься, – с уверенностью произнес он.
– Ты меня пугаешь, давай поговорим об этом позже. Я вернусь, и мы обязательно все обсудим, хорошо?
Машина сигнализировала, и я открыла дверь, но не могла решиться выйти.
– Не жди ее, поезжай, – настоял отец.
– Поцелуй ее за меня еще раз, – сказала я, схватив сумку и быстро направившись к машине.
Я не понимала, почему мне стало легче от того, что я избегаю этих прощаний. Достаточно их было за день. Несколько раз оглянувшись, я села в машину. В зеркале заднего вида я еще видела силуэт отца.
– Доброй ночи, – голос Петру меня немного протрезвил.
– Доброй ночи, – ответила я на автомате, все еще глядя на отца. Через секунду мы свернули с улицы.
– Надеюсь, вы не сильно устали? – спросил Петру.
Я немного задумалась, прежде чем ответить.
– Думаете, это возможно?
– Отдыхать? – он уточнил.
– Именно, – подтвердила я.
– Думаю, тот, кто слишком много работает, не умеет отдыхать, – сказал он.
– А вы много работаете? – спросила я, заинтересовавшись.