— Мы больше не скрываемся, — твёрдо сказала я, поднимая взгляд. — Если он уже здесь, то пора заставить его выйти из тени.
Лука молча кивнул.
Андрей вздохнул:
— Тогда, кажется, у нас осталась одна последняя игра. Только теперь — без фальшивых карт.Мы шли по вымощенной мостовой, уличные фонари мигали — словно за нами следили. Пахло медом и железом, жаром прогретого камня и чем-то чужим, липким, что витало в воздухе, как послевкусие сна, который нельзя вспомнить, но боишься забыть.
— Он знает, что мы в городе, — сказала я. — Рита не просто так отправила нас сюда. Этот знак… метка… она словно отпирает что-то. Или указывает дорогу.
— Или заманивает, — отозвался Андрей. — Мы идём туда, где он сильнее всего.
— Тогда почему ты не развернулся обратно? — Лука глянул на него через плечо. — Бежал бы, как прежде.
Андрей улыбнулся, и в его взгляде была та усталость, которую не смыть ни солью, ни временем:
— Потому что в этот раз я не один.
Мы свернули на старую улицу, где дома прижимались друг к другу, как заговорщики. Лавки были закрыты, но за ставнями горел тусклый свет. Шепоты. Пальцы, отодвигающие занавески. Люди всё чувствовали. Даже если не знали — чувствовали, что тьма рядом. Что она уже дышит за стеной.
— Илина, — тихо сказал Лука, когда мы остановились на перекрёстке. — Ты слышишь?
Я замерла. Да. Сердце билось громче, чем обычно. В голове звучало… эхо. Или… пение? Шёпот на языке, который я не знала — но понимала. Точно как тогда, перед встречей с Ритой. Перед тем, как я впервые увидела Малхира во сне.
— Он ближе, — выдохнула я.
И тут заговорило радио. Из открытого окна старого автомобиля, припаркованного у бордюра, вырвался голос ведущего — хриплый, напуганный:
> — …неизвестный нападавший снова поразил жителей. Второй случай за сутки. Полиция не комментирует, но очевидцы говорят о нечеловеческой силе. Свидетели утверждают, что жертвы были… словно обезжизнены. Не убиты. Выжаты. Будто кровь сама вышла из вен…
Я невольно шагнула ближе к Луке, и он рефлекторно взял меня за руку. Его пальцы были холодны. Но хватка — крепка.
— Он уже начал, — прошептала я. — Малхир кормится городом.
— Тогда нужно поторопиться, — Андрей резко обернулся. — Следующая улица — тот самый дом. Здесь когда-то была часовня. Теперь это просто каменные руины. Рита сказала, что именно там мы найдём источник силы. И ключ.
— Ключ к чему? — спросил Лука.
— К месту, где он хранит свою силу, — ответила я, вспоминая шёпот Риты. — Где связаны кровь, воспоминания… и месть.
Мы подошли к воротам. Они были разломаны, ржавые, но не скрипнули, когда Лука толкнул их. За ними открылся двор, заросший сорняками, а в центре — провал в земле. Как открытая пасть.
— Ты готова? — Андрей посмотрел на меня, и в его голосе не было сомнений. Только уважение.
— Нет, — честно ответила я. — Но я пойду.
Мы спустились во тьму, туда, где внутри меня звенел колокол — уже не внешний, не церковный. Этот колокол звал не к молитве. Он звал к правде. И к битве.
Мы стояли втроём в полукруглом своде разрушенной часовни. Камень под ногами был влажным и холодным, словно хранил в себе память о крови и проклятиях. Я чувствовала, как земля пульсирует. Где-то под ней — или прямо в нас — нарастал гул, почти музыкальный. И когда звук стал невыносимо чётким, воздух впереди начал дрожать.
— Что это? — прошептал Лука, опуская руку на рукоять кинжала.
— Он здесь, — ответил Андрей мрачно. — Я чувствую его... как шипы под кожей.
Пламя свечи на одной из каменных ниш дрогнуло — и вдруг потухло.
В центр зала шагнул Он.
Без шума. Без эффекта. Просто появился, как будто был здесь всегда. Высокий. Плечистый. Волосы цвета тёмного золота, чуть вьющиеся на висках. Черты лица вырезаны точно и ярко, как у скульптуры, созданной с одержимостью. Глаза — небесно-серые, с глубиной, в которой теряешься. Улыбка — та самая, от которой тает разум, но холодеет кровь.
Малхир.
— Ну, наконец-то, — сказал он, и голос его был... красив. Чрезмерно. В нём было всё — соблазн, упрёк, предвкушение, ирония. — Я ждал, Илина. Ты, конечно, заставила меня скучать.
Я стояла, прижатая к Луке плечом, но не могла ни двинуться, ни вымолвить слова. Он выглядел... живым. Невероятно живым. И в то же время — мёртвым внутри. Красота не прятала чудовище. Она лишь делала его невыносимо близким.
— А вы, мальчики, — Малхир скользнул взглядом по Луке и Андрею, — всё так же страдаете от невозможности выбрать. Как мило. Лука, ты всё ещё надеешься, что она не вспомнит... что когда-то выбирала меня?