Мастон Лург сказал с усмешкой:
— Несмотря на то что ты весьма дерзкий ребенок, я все же предпочитаю когда ты не молчишь. Твое молчание тревожит меня.
Элен недобро смотрела на него и обещала себе что не скажет ни слова.
Карета резко остановилась, они услышали ржание лошадей.
Девочка бросилась к окну.
— Уже приехали? — Взволнованно спросила она.
Мастон Лург остался невозмутим.
— Нет, — ответил он, — видимо что-то на дороге.
Он оставался спокоен, ибо в большом черном экипаже с эмблемами Судебной Палаты на дверях он чувствовал себя вполне уверенно.
За левым окном была всё та же скальная гряда. Девочка поспешила к противоположному окну, но эта дверца вдруг распахнулась и в проеме появился Галкут. Выглядел он не то чтобы растерянно, но все же несколько неуверенным.
— Господин судья, — проговорил он, — тут люди, они хотят видеть вас.
Элен поглядела на Мастона Лурга и с недобрым удовольствием пронаблюдала как благодушное спокойствие в миг покинуло его.
— Какие люди? — Спросил судья недовольным тоном.
Он прекрасно знал, что Галкут не стал бы его тревожить если бы мог справиться с ситуацией сам. Но сейчас, когда он вез свое ценное приобретение на продажу в Акануран, ситуации, с которыми не мог справиться его слуга, не просто раздражали судью, они пугали его.
— Караванщики, мой господин. Они требуют «королевского правосудия».
Мастон Лург замер, его лицо просто окаменело. Элен во все глаза смотрела на своего похитителя, понимая что происходит нечто неприятное для него.
— Иди, скажи, что я скоро подойду, — пробормотал судья.
Галкут закрыл дверцу.
Мастон Лург посмотрел на свою юную спутницу, встретившись с ней глазами. И девочка сразу поняла, что судья чувствует себя как в западне, а потому готов на крайние меры. Ей представилось как её сейчас свяжут, заткнут рот кляпом и засунут в пространство под скамьей. У нее даже мелькнула мысль срочно закричать, пока кто-то рядом и может её услышать. Она испугалась. Но прижав вспотевшие ладошки к своим черным брюкам, она заставила себя говорить.
— Вам не нужно опасаться, что я как-то усложню вам жизнь, — быстро сказала девочка. — Я уже твердо решила, что самое лучшее для меня это поскорее оказаться у герцога. Поэтому я больше не намерена сбегать или звать на помощь. Я обещаю вам это.
Судья внимательно смотрел на Элен Акари. Он понимал что она боится, хотя и не знал точно чего именно. Видимо каких-то неприятных для нее действий с его стороны. Ох, как же это всё не вовремя, с тоской подумал он. Им ни в коем случае нельзя было задерживаться. Несомненно, что то, что девочка рассказывала о своих грозных хранителях, которые якобы преследует их просто детская наивная ложь, слабая попытка как-то досадить ему и обезопасить себя. Но вот что если её пес действительно сумел выбраться? Честно говоря, Лург так до сих пор и не мог ответить себе кем была эта странная собака. Вне всяких сомнений это один из механизмов лоя, но в тоже время он разительно отличался от их обычных механических игрушек. Ему на ум пришли сказки о королеве Лазурных гор и о металлических стражах оберегающих её дворец. Но это было из разряда Деда Мороза и Веселого Патрика, прогоняющего злых духов.
Выходить в любом случае придется, сказал он себе. Он не мог не удовлетворить требование «королевского правосудия». Поступи он так, люди просто не поняли бы этого. Они сочли бы его фальшивым судьей, схватили бы его и доставили бы к Палате. И никаким способом он уже не смог бы оправдать себя, Палата тут же отреклась бы от него. Требование королевского правосудия было настолько же священно как и сама королевская власть. Любой из поданных мог просить короля о правосудии, так повелось от начала времен. Когда-то только монарх, а теперь и любой из членов Судебной Палаты, достигший ранга судьи, должен был выслушать тех, кто просил правосудия, и вынести свой приговор. Такой же законный и обязательный к исполнению как и приговор любого официального суда.