— Вы узнаете этот клинок, господин Радвиг? — Наконец спросил он.
Молодой человек утвердительно кивнул.
— Отвечайте вслух, — то ли приказал, то ли попросил судья, — ваши ответы заносятся в протокол.
— Да, я узнаю этот клинок, господин инрэ, — сдержанно произнес Радвиг.
— Он принадлежит вам?
— Да.
— Вы купили его, получили в дар, когда, от кого?
— Его подарил мне мой отец на мое двадцатилетие.
— То есть три года назад. И с тех пор вы с ним не расставались?
— Именно так.
— Как же он оказался в теле убитого?
— Не могу знать, господин инрэ.
— Но у вас есть какие-то предположения?
Радвиг растерянно пожал плечами:
— Кто-то украл его у меня.
— И кто же мог это сделать?
— Я не знаю.
— Когда вы видели кинжал в последний раз?
— Точно не могу сказать, возможно несколько дней назад.
— Возможно?! Такой клинок несомненно стоит огромных денег. И вы утверждаете что настолько легкомысленны что несколько дней не замечали его пропажу?
— Дело в том, господин судья, — медленно, явно взвешивая каждое слово, проговорил Радвиг, — что я не всегда ношу его при себе, большую часть времени он находится в походном сундуке в моем шатре или доме и как раз последние дней десять он лежал там. Я не знал что его уже нет и был крайне удивлен когда выяснилось что им убит человек.
Лург незаметно вздохнул, он ощутил мимолетное утомление, эта быстрая череда вопросов и ответов навеяла на него легкий сплин, его посетило мрачное предчувствие того насколько глубоко он увязнет в этих бессмысленных играх. Он сделал пару глотков из стакана, снова подумал о том чем сейчас занимается Элен, напомнил себе о том триумфе, который ждет его в Акануране и попытался побудить себя взяться за дело более активно и увлеченно. Покосившись на Зузона и убедившись что тот закончил писать, он продолжил беседу.
— Вы были знакомы с убитым, господином Ливаром?
Молодой человек отрицательно покачал головой, но увидев хмурый взгляд судьи, поспешил сказать вслух:
— Нет, я его не знал.
Лург изобразил недоумение.
— То есть совсем не знали? Никогда не видели и не общались?
— Ну возможно и видел его несколько раз, все-таки караван это не город. Но насколько я помню, никогда с ним не разговаривал и уж совершенно точно не имел чести знать его по имени.
— Ясно. Вы можете сообщить суду где вы были в ночь убийства, то есть с вечера третьего дня до позавчерашнего утра?
Радвиг пожал плечами и довольно равнодушно произнес:
— В нашем шатре. Я спал.
Судье вдруг показалось, что он ясно чувствует что это правда. Он усмехнулся про себя, может ему начали передаваться способности Элен?
— Кто это может подтвердить?
— Мой отец, две наши служанки и наши охранники.
Судья внимательно глядел на молодого человека, пока все его ответы были вполне ожидаемы и наверно в какой-то мере честными и потому давались Радвигу относительно легко. Но вот как он ответит на следующий вопрос:
— Вы знакомы с госпожой Корией?
Лург удовлетворенно пронаблюдал волнение на лице молодого человека, причем даже более сильное, чем ожидал. Радвиг поглядел по сторонам, словно пытался найти подсказку у кого-то среди толпы окружившей площадку перед капитанским шатром.
— Да, — наконец ответил он и голос его прозвучал слабо.
— Вы влюблены в неё? — Четко и веско произнес Мастон Лург.
— Какое это имеет отношение к делу? — Уже набравшим силу голосом, холодно поинтересовался молодой человек.
— Здесь я решаю что имеет отношение к делу, а что нет, — не менее ледяным тоном ответил Лург, — и если я пожелаю узнать сколько раз за день вы мочились, то ваша задача ясно и быстро отвечать на мой вопрос и только. Если вы в силу каких-то причин не можете или не хотите отвечать, то будьте любезны обозначить вашу позицию. Вы можете сказать: «Я отказываюсь отвечать», эти слова занесут в протокол, я приму это к сведению и сделаю соответствующие выводы. Мне надо еще раз повторить свой вопрос?
Радвиг, хмуро глядя на судью, отрицательно покачал головой.
— Я испытываю к госпоже Кории определенные чувства, — проговорил он.
— «Определенные чувства» звучит слишком неопределённо, — чуть усмехнувшись, произнес судья и заметил как в толпе тоже заулыбались. — Потрудитесь выражаться яснее.
Радвиг побледнел.
— Я не хотел бы бросаться такими громкими словами как «любовь», — медленно проговорил он, — но совершенно точно я восхищаюсь этой женщиной и полон самых нежных чувств по отношению к ней.