В начале она старалась ответить на все их вопросы и вполне охотно участвовала во всех придуманных для неё экспериментах.
Человека она видит абсолютно ясно и четко, ауры не кажутся ей цветным туманом вокруг тела, который бы как-то загораживал для неё выражение лиц, цвет глаз, татуировки и прочее. Да, аура присутствует над всем телом, но самая пестрая её часть вокруг головы. Да, она видит её в полной темноте. Нет, она не видит её с закрытыми глазами. Нет, она не видит её в зеркале. Да, она видит собственную ауру. Да, ауры есть у инопланетян, у животных, у рыб, у насекомых и у растений, но гораздо более скромные и бесцветные чем у человека.
Но никаких ответов она не получала, папа и дедушка в результате своих исследований казалось еще больше увязли в каких-то непонятных теориях и размышлениях. Они пришли к выводу, что у неё присутствует некий дополнительный орган чувств и что, судя по всему, он, так или иначе, связан со зрением. Виденье ауры никак не мешает ей видеть человека, то есть это все равно, что она одновременно видит и слышит, воспринимает электромагнитное излучение в видимом спектре и звуковые колебания. Взрослые решили, что возможно она способна улавливать электромагнитное излучение еще каких-то неведомых частот, а папа даже высказывал идею, что его дочь считывает вообще неизвестный вид энергии, но дедушка считал это ересью. Они любили подискутировать на эту тему. Но Элен это быстро надоело. Она поняла, что два её любимых человека ничего не могут ей объяснить и ей придется разбираться с этим самой. Ей представлялось, что это было весьма взрослое переживание, ведь она осознала, что обречена до конца жизни быть другой, не такой как все и так или иначе эта неизбывная инаковость наложит свой отпечаток на всю её судьбу. И хотя эта способность казалось дает ей некоторые преимущества перед другими людьми, вместе с этим она определенно и как-то отделяет её от них. А в одном скрытно подслушанном ею разговоре дедушка даже говорил о том что его внучка обречена на одиночество. Элен не поняла до конца его слова. Ведь совершенно очевидно, что она никогда не будет одинока, ведь с ней рядом папа, дедушка, Кит, мастер Таругу, Александра Уэйлер и другие. И тем не менее в голосе Родерика Атинховского несомненно звучала глубокая печаль, от которой девочке стало не по себе.
Но с другой стороны Элен настолько уже привыкла полагаться на этот дополнительный источник информации, что если бы вдруг лишилась его, некоторое время определенно чувствовала бы себя словно ослепшей или, по крайней мере, оглохшей. Теперь она анализировала ауры людей почти автоматически, вычисляя характер, нрав, темперамент, душевный настрой и эмоциональное состояние субъекта она использовала эти данные порой практически неосознанно, подстраиваясь под них, учитывая их, корректируя согласно им собственное поведение. Для неё это стало естественным, а вопросы о том как и почему это работает отошли на второй план. Во Вселенной существовало столько чудесных и странных вещей без каких-либо объяснений причин своего существования, что к этому следовало просто привыкнуть. И Элен, как и многие другие в Звездном Содружестве, так и поступала.
И считая что может быть действует не осмотрительно, но доверяя тому что ей подсказывала её необъяснимая способность, девочка приблизилась к широченной спине туру и звонко сказала:
— Здравствуйте!
Инопланетянин резко обернулся и поглядел на ребёнка через левое плечо. Потом с подозрением посмотрел в сторону застывшего на тропинке Галкута. И затем, видимо не посчитав маленького детеныша народа Омо достойным своего внимания, вернулся к своему занятию. Но Элен такое игнорирование собственной персоны ничуть не обескуражило, недавние встречи словно сделали ей прививку против подобного поведения и она вполне жизнерадостно продолжила: