Второй мужчина, высокий, худощавый, лет на десять младше первого, нервно расхаживал по комнате. Его изысканная одежда, из дорогих тканей и аккуратно скроенная, давала понять что этот человек довольно обеспечен. На груди его не было никакого герба, который мог бы рассказать о его аристократическом происхождении, зато серебряными нитями был вышит символ гильдии кузнецов-оружейников. Его стройное телосложение наводило на мысль, что вряд ли он сам непосредственно стучит молотом по наковальне, скорей он мог быть торговым представителем гильдии, может быть ее юристом или казначеем или кем-то в этом роде.
— Только бы выбраться из города, — пробормотал он. — Мне бы только выбраться из города.
Подойдя к окну, он очень осторожно выглянул в щель между ставнями.
— Зола объявил настоящую охоту на меня. — Пожаловался он. — Его проклятые ублюдки повсюду. — Молодой мужчина наклонил голову и помассировал длинными пальцами области над висками. — Не могу поверить что дожил до такого. Шарахаюсь от любой зеленой вещи как от чумы.
Он повернулся к сидящему на табурете человеку и испытующе поглядел на него.
— Ты уверен, что все получится? — Спросил он, желая чтобы владелец кибы в очередной раз развеял его страхи.
Мужчина с костяной палочкой ответил очень спокойным глуховатым голосом:
— Конечно. На закате ты будешь у Часовой развилки. И там будет свежая резвая лошадь. Все получится, не волнуйся.
— Послушай, если все-таки, в глубине души, ты считаешь что я заплатил тебе не достаточно…, — представитель оружейной гильдии замолчал, пристально глядя на собеседника.
— Все нормально, ты заплатил достаточно, — успокоил его сидящий на табурете. — Ты честно выполнил свою часть договора. И я также честно выполню свою. Не сомневайся.
— Нет-нет, я не сомневаюсь, — молодой мужчина снова заходил по комнате. Он несколько раз ударил правым кулаком в раскрытую левую ладонь. — Мне просто слегка не по себе. Еще никогда на меня не охотились как на бешеного зверя. И ведь ни в какой-нибудь дикой жуткой чаще, а здесь, в Акануране, столице королевства.
Владелец кибы усмехнулся и сообщил:
— Акануран и есть самая дикая и жуткая чаща на свете.
— А квартал этот, — продолжил молодой мужчина, — это же кошмар какой-то. Такие рожи, что хоть караул кричи. Прирежут и глазом не моргнут. Словно Дом Ронга на прогулку выпустили.
— Зато никто не сует нос в чужие дела, а рожи это так, для острастки, как шипы у арата на голове, — сказал человек с костяной палочкой в руке. — Хотя, ты конечно мог бы одеться и попроще, по крайней мере не надевать камзол со знаком своей гильдии.
— Прости, Цыс, — виновато улыбнувшись, произнес оружейник, — торопился очень, не подумал.
— Да сейчас не важно уже, — отмахнулся тот, кого назвали Цыс. — Под плащом все равно никто не видел, а дальше тебе в бочке сидеть.
Оружейник был уже посвящен в детальный план своего отъезда из Аканурана. Ему предстояло покинуть город в большой винной бочке. Цыс сам все придумал, организовал и естественно сам же приводил свой план в исполнение, в конце концов за это ему и платили. Однако упоминание бочки в очередной раз вызвало в душе оружейника сомнение и тревогу.
— Руки и ноги наверное порядком затекут, — осторожно заметил он.
— Ну не без этого, — откликнулся Цыс, — но не волнуйся, бочка здоровенная, ты будешь лежать вполне по-человечески. На спине, согнув ноги в коленях. Довольно терпимо. Тем более, не до самой же развилки тебе так лежать. Отъедем от ворот, вылезешь. Все будет хорошо.
Молодой мужчина вроде бы успокоился.
— Мне бы только до Хассельгрофа добраться. Там меня уже эти подонки не достанут.
На это Цыс ничего не ответил. Он перестал вращать костяную заостренную с одного конца палочку и убрал ее внутрь жилета. Там имелись пришитые держатели, в виде широких петелек и узкие цилиндрические кармашки, в которые были вставлены деревянные колпачки. В один из таких колпачков, проведя через петли держателей, он и воткнул палочку. В добавлении к двум другим.
— Зола жадная тварь. Но это здесь, в Акануране, он всесилен, а за его стенами ему придется поумерить свою прыть, — сказал молодой мужчина, надеясь что сидящий на табурете человек подтвердит правоту его слов.
Цыс пожал широкими плечами и равнодушно проговорил:
— Да он и здесь не всесилен. Синие и желтые люди равны ему. Не говоря уже о красных.
Оружейник усмехнулся: